— Хотелось бы тебе верить, — искренне сказала Блейр. — Но иногда что-то мешает мне так думать. Может быть, я не выношу того, как Лиандер обращается с тобой — как будто ты уже полностью его. Я смотрю на вас двоих, и вы кажетесь мне парой, прожившей вместе лет двадцать.
— Мы давно уже вместе, — Хьюстон снова повернулась к сестре. — Главное, чтобы мы подходили друг другу, не так ли?
— Мне кажется, что самые крепкие браки заключаются между людьми, которые находят друг друга интересными. Вы с Лиандером слишком похожи. Если бы он был женщиной, из него бы получилась настоящая леди.
— Как я, — прошептала Хьюстон. — Но я не всегда бываю леди. Есть вещи, которые я делаю…
— Как в случае с Сэйди?
— Откуда ты об этом знаешь? — спросила Хьюстон.
— Мне сказала Мередит. Так вот, как ты думаешь, что скажет твой дорогой Лиандер, когда обнаружит, как ты подвергаешь себя опасности каждую среду? И каково врачу с его положением оказаться женатым на преступнице?
— Я не преступница. Я делаю что-то полезное для всего города, — пылко возразила Хьюстон, однако быстро остыла. Она незаметно воткнула еще одну шпильку для волос в изящный шиньон. Аккуратно уложенные локоны обрамляли ее лоб под шляпкой, украшенной переливчатыми голубыми перьями. — Я не знаю, что скажет Лиандер. Возможно, он и не узнает об этом.
— Х-ха! Этот напыщенный, избалованный мужчина запретит тебе участвовать в любого рода делах, связанных с какими-то там углекопами, и будь уверена, Хьюстон, ты настолько привыкла подчиняться, что сделаешь точно так, как он скажет.
— Возможно, мне придется забыть о Сэйди после свадьбы, — сказала она со вздохом.
Неожиданно Блейр упала на колени перед Хьюстон и взяла ее за руки.
— Я беспокоюсь за тебя. Ты больше не та сестра, с которой я вместе росла. Гейтс и Вестфилд опустошают твою душу. Когда мы были детьми, ты играла, бывало, в снежки наравне с нами, но сейчас ты как будто боишься жизни. Даже когда ты делаешь что-нибудь замечательное — например, ездишь на телеге лавочника — ты делаешь это тайно. О, Хьюстон…
Она внезапно замолкла, так как в дверь постучали.
— Мисс Хьюстон, доктор Лиандер приехал.
— Да, Сьюзен, я уже спускаюсь.
Хьюстон оправила юбку.
— Я сожалею, что у тебя сложилось обо мне столь невысокое мнение, — чопорно сказала она, — но и у меня есть голова на плечах. Я хочу замуж за Лиандера потому, что я его люблю.
С этими словами она гордо покинула комнату и пошла вниз.
Хьюстон изо всех сил старалась выкинуть слова Блейр из головы, но не могла. Она рассеянно поздоровалась с Лиандером и почти не прислушивалась к спору, который разгорелся между Ли и Блейр, но она действительно не слышала ничего, кроме собственных мыслей.
Блейр была ее близняшкой, они были ближе друг к другу, чем обычные сестры, и забота Блейр о ней была неподдельной. Тем не менее, как могла Хьюстон даже подумать о том, чтобы не выйти замуж за Лиандера? Когда Лиандеру было восемь лет, он решил стать доктором, врачом, спасающим людям жизни; к тому времени, когда Хьюстон с ним познакомилась, Ли было двенадцать лет, и он уже вовсю читал учебники, позаимствованные им у дальней родственницы. Хьюстон же решила научиться быть женой доктора.
Оба были непоколебимы в своем решении. Ли поехал в Гарвард изучать медицину, затем в Вену для продолжения учебы, а Хьюстон заканчивала школу в Вирджинии и Швейцарии.
Хьюстон до сих пор вздрагивала, вспоминая о споре между ней и Блейр по поводу выбранных ею школ. («Ты собираешься бросить образование, выучившись только тому, как накрывать на стол или как войти в комнату, одетой в пятьдесят ярдов тяжелого сатина, и при этом не грохнуться лицом вниз?»)
Блейр поехала в Ваззар, потом в медицинскую школу, в то время как Хьюстон уехала в школу для молодых леди мисс Джоунз, где за несколько лет сурового обучения она узнала обо всем, начиная с того, как составить букет цветов, и кончая тем, как остановить спорящих за обеденным столом мужчин.
Сейчас же Ли взял ее под руку, чтобы помочь ей сесть в экипаж.
— Ты выглядишь, как всегда, прекрасно, — проговорил он над самым ухом.
— Ли, — сказала Хьюстон, — как ты думаешь, мы друг другу… интересны?
Он с улыбкой посмотрел на ее фигуру, окинув взглядом платье, плотно облегавшее ее туго затянутую в корсет, необыкновенно тонкую талию.
— Хьюстон, я нахожу тебя очаровательной.
— Нет, я имею в виду, есть ли у нас о чем поговорить?
Он поднял брови.
— Удивительно, как я вообще не теряю дар речи, когда я с тобой, — ответил он, подсадив ее в коляску, и они поехали в самое сердце Чандлера.
Глава 2
Городок Чандлер, штат Колорадо, с населением всего в восемь тысяч жителей был хотя и маленьким, но богатым, благодаря угольным шахтам, скотоводству и пивоварне мистера Гейтса. Здесь уже провели электричество и телефонную связь, а с помощью трех железнодорожных линий, проходивших через Чандлер, можно было без труда добраться до самых крупных городов Колорадо — Спрингса и Денвера.
Одиннадцать кварталов, занимающих центр Чандлера, были почти целиком застроены новыми домами, выполненными из камня с городской каменоломни. Зеленовато-серый камень часто дробили на замысловатые по форме куски и украшали ими карнизы зданий в западно-викторианском стиле.
За пределами Чандлера были разбросаны дома в поздневикторианском стиле и стиле королевы Анны. В самой северной части города на невысоком холме стоял дом Джекоба Фентона, громоздкое кирпичное сооружение, еще несколько лет назад считавшееся самой крупной постройкой в Чандлере.
В западном конце, совсем недалеко от дома Фентона, на плоской возвышенности, которую большинство жителей считало частью горного массива, стоял дом Кейна Таггерта. Дом Фентона с легкостью мог бы поместиться в его винном погребе.
— Весь город все еще пытается попасть внутрь? — спросила у Хьюстон Блейр, кивнув в сторону едва различимого за деревьями дома. Выступавшая, однако, едва различимая часть была достаточно велика, чтобы просматриваться почти с любой точки города.
— Да, все, — улыбнулась Хьюстон. — Но с тех пор, как мистер Таггерт игнорирует все приглашения и не делает их сам, боюсь, люди начали распространять о нем ужасные слухи.
— Я не уверен, что всё, что о нем говорят, только слухи, — сказал Лиандер. — Джекоб Фентон говорил…
— Фентон! — взорвалась Блейр. — Фентон трусливый, жуликоватый…
Хьюстон надоело слушать, она откинулась на сиденье и стала смотреть в окно экипажа. Ли остановил коляску, пропуская вагончик на конной тяге — недавнее изобретение, и продолжал спорить с Блейр.
