class="p1">Сияние, которое источала пыльца, отделилось от своего источника и парило над головами женщин, скручиваясь в лавандовые завитки. Невидимый художник рисовал светом схематические рисунки птиц и животных, рунические символы, буквы древнего алфавита, эмблемы силы и охранные знаки. За спинами послушниц клубился пар, принимая очертания людей или чего-то иного — ангелов-хранителей, оберегающих от всяких бед, либо злых демонов, толкающих на преступление. Одна только жрица в центре пентакля казалась непогрешимой. Ее не коснулась ни рука бога, ни щупальце чудовища.
Летиция любовалась колдовской игрой красок и света, как вдруг мир начал исходить черными пятнами, блекнуть и исчезать. Она мысленно хваталась за клочки реальности, плавающие у нее перед глазами, как кусочки мозаики, но явь продолжала расползаться по швам, толкая ее в сон, в темный, неизведанный омут подсознания.
Она оказалась в зале с пугающе высоким, словно в храме, потолком. Кто-то стоял у нее за спиной, она чувствовала его ледяное дыхание на своей шее, видела размытую тень, колеблющуюся на стене. Круглый тупой предмет уперся ей между лопаток, сквозь ткань платья она ощутила холод и твердость металла. А потом он прошептал одно-единственное слово, и она отчетливо представила, как шевелятся его мертвые, посиневшие губы.
Он сказал: 'Беги'. Летиция не стала дожидаться, пока из орудия, по ощущениям так похожего на ружье экзалтора, не вылетит смерть — быстрая, сражающая наповал. Ее ноги сами понесли ее по абсолютно пустому залу, в котором было негде спрятаться. По обеим сторонам помещения были стены без окон, но с множеством дверей: тысячей дверей из дерева, камня и металла, с решетками и без, на серебряных петлях, обтянутые дорогой тканью, изъеденные трещинами, покрытые плесенью и мхом, с ручками разной формы и размера. Тысяча дверей — и все закрытые. Время от времени Летиция останавливалась, чтобы дернуть за ручку и вновь обшарить карманы в поисках ключа, но ни одна дверь не поддалась под ее напором. Среди них не было нужной — или, может быть, она просто не сумела ее найти.
В конце зала ее ждал тупик. Она не решилась обернуться, а тень надвигалась, распространяя вокруг себя могильный холод. Здравый смысл умолял Летицию пуститься в обратный путь, снова проверять двери, искать ответы, выходы отсюда, дороги в страну вечного лета, но она знала, что мимо охотника пройти нельзя. Она закрыла лицо руками, дрожа как в лихорадке, пока он подходил на расстояние выстрела и наставлял на нее оружие. Еле слышный щелчок взведенного курка, секунда промедления, столь мучительного и в то же время благословенного, — и тишину расколол оглушительный грохот. Летиция не ощутила боли, но колени ее подкосились, навстречу понеслась земля — и она упала, но не на твердый пол, а во тьму, бездну, полное ничто. Осознание себя — кто она, что она, почему она, — потухло, как догоревшая до основания свеча.
Пение смолкло. Мучительный кошмар разжал свои тиски, и Летиция вырвалась на свободу, жадно хватая ртом воздух. Машинально отерев пот со лба, она заметила Касса, о чьем существовании успела позабыть: он привалился к стене и выглядел не менее истощенным, чем она сама. Немного придя в себя, она поняла — на этой церемонии они вовсе не были непрошеными свидетелями. Их ждали. Их испытывали.
Стеклянные глаза маски встретились с ее глазами. Ведьма, носившая черное, жестами велела им спуститься к остальным. Летиция, чуть поколебавшись, сошла вниз по ступенькам с обломанными краями, придерживаясь за стену. За ней след в след шел Касс.
Летиция приблизилась к кругу из пыльцы, не пересекая его границу. Жрица разрешила себя одеть, просунув руки в рукава протянутой ей накидки, сняла головной убор и маску и отдала послушницам, расправила на плечах блестящие рыжие волосы. Ее лицо тоже оказалось красивым, под стать фигуре и безупречной, без единого пятнышка, коже. Глаза цвета кобальтовой сини влажно блестели.
— Число тринадцать замыкает ковен, — произнесла жрица вместо приветствия. Послушницы склонили головы в знак согласия. — Но ты вольна уйти, когда пожелаешь.
На лице госпожи ди Рейз отразилось недоумение.
— Зачем мне уходить? — спросила она.
Жрица медлила, изучая девушку взглядом. Она размышляла дольше положенного и привыкла осторожничать со словами. Есть другие пути. Но путь силы — только один.
— Наши порядки могут прийтись тебе не по душе, — наконец сказала жрица, — может не понравиться то, что предлагает ковен. Но ты можешь покинуть нас в любое время — на это запрета нет. Помни об этом.
Летиция мысленно взвесила ее слова. А потом спросила, ничуть не опасаясь того, что будет выглядеть глупо:
— А мне тоже придется раздеваться?
Касс не смог сдержаться и громко фыркнул, а у жрицы оказался приятный, музыкальный смех. Она не испытывала ни капли неловкости, когда стояла перед ними абсолютно нагая, если не считать головного убора и маски. Каждый мог подумать, что раздевание стало здесь популярной традицией.
— Нет, — мягко промолвила жрица. — Если не хочешь. — Затем она обратилась к юноше, изгнав из голоса все нотки веселья: — Позаботься о ней, Касс. Ведь она теперь…
Летиция широко распахнула глаза, но жрица не договорила. Она теперь — что? Наблюдая за реакцией госпожи ди Рейз, Касс чуть улыбнулся. Ему подумалось, что его новая знакомая чем-то похожа на дикого зверька, который никому не доверяет и привык изо дня в день самостоятельно бороться за выживание. Когда она немного обвыкнет, увидит, что ковен и в частности он сам не желают ей зла, они вполне смогут поладить.
Касс легонько тронул Летицию за плечо, привлекая внимание, и указал кивком на занавес из кварцевых бусин, в глубине которых преломлялся свет. За ширмой находились жилые помещения и кухня. Юноша откинул полог, и бусины зазвенели, касаясь друг друга. Госпожа ди Рейз собиралась нырнуть во мрак за ширмой, когда ее остановил голос жрицы. Спустя время до Летиции дошел смысл сказанного, и это потрясло ее до глубины души. Но в тот момент она уже шла за Кассом по коридору вдоль вереницы темных арок и не решилась повернуть назад.
— Если ты останешься с нами, — сказала ей жрица, как будто была там, в пространстве ее сна, видела то, чего не могла видеть, — мы откроем для тебя дверь.
Глава 2
(Ланн)
Карлица смотрела на него, чуть прикрыв глаза. Как могло показаться стороннему наблюдателю, она не уделяла ульцескору должного внимания, полностью погрузившись в свои мысли. Но это впечатление было обманчивым, ведь этот человек, сидевший в кресле напротив, воплощал в себе все ее планы и надежды; он должен был
