РЛС запищала, разогреваясь, по экрану забегал лучик. Несмотря на все усилия, работа её осталась далека от идеальной. Иногда система даёт ложные срабатывания, находя воздушные цели там, где их нет, но в целом лучше, чем ничего. Если от атаки с земли волантер достаточно хорошо защищала высота, то с воздуха безоружный и тихоходный дирижабль весьма уязвим. Если радиолокатор показывал наличие летательных аппаратов, то экипаж «Добровольца» не выяснял, кто это летает, на чём и зачем — просто покидал срез. К сожалению, это невозможно сделать мгновенно, так что риск при переходах всегда остаётся. Что поделать, Мультиверсум — опасное место.
— Помех сегодня многовато, — пожаловался Зелёный. — То ли где-то источник излучения, то ли опять наводки в кабеле. Но воздушных целей не фиксируется.
Капитан включил бортовую рацию в сканирущем режиме. Если в эфире обнаружится активность — это ещё один признак того, что срез населён, достаточно развит для беспроводной связи, а значит, потенциально опасен. Люди — самая большая опасность Мультиверсума.
— Тишина, — констатировал он, когда радиостанция пробежалась по всем частотам. — Будем считать, что в первом приближении безопасно. Но не расслабляемся, мало ли что. Василиса, держи курс по метке.
— Есть, тащ капитан, пап!
***
Маяк увидели через полчаса. Как и большинство маяков Ушедших, он стоит на морском берегу — их системы традиционно используют энергию приливов. Видимо, ничего более стабильного и надёжного, не зависящего от внешних условий, не найти.
— Движения нет, — сообщил Зелёный. — Следов не видно.
Песчаный берег, переходящий в песчаный же пляж, на светлом фоне было бы несложно заметить человеческую деятельность.
— Снижаемся, — командует капитан.
Управление рулями высоты-курса и моторами перехватывает Зелёный. Васька пока еле-еле стажёр, ей рано. Волантер выходит на посадочную глиссаду — траекторию снижения. Правда, она не совсем «посадочная», волантеры никогда не садятся, повисают у самой земли. У них нет устройств для посадки, они либо летят, либо упали. За исключением специальных ангаров обслуживания, оборудованных посадочными стапелями — в одном из таких его и нашли, забытым и невесть сколько лет проторчавшим на приколе.
По мере снижения, Василиса, которой теперь не надо рулить, может спокойно рассмотреть маяк. Это толстая невысокая башня из тёмного камня, расширяющаяся вверху луковичным утолщением. Когда маяк включён, оно раскрывается лепестками, выпуская в небо луч яркого света. Но это лишь побочный эффект основной его функции — накачка энергией фрактальных структур Дороги. Чем больше маяков — тем устойчивей Мультиверсум, тем проще выходить на Дорогу, тем меньше коллапсов в срезах, хотя как это связано, никто толком не знает. Так что их миссия — поиск и восстановление работы маяков, — очень важна для всех. Хотя не все ей рады.
Кроме самой башни есть две пристройки, образующих в плане подкову с обращённым к морю внутренним двором. Говорят, когда-то в них жили те, кто охранял и обслуживал маяки, но это было очень давно, когда волантеры были обычным средством транспорта, а не уникальным единичным объектом. Что поделать, даже техника Ушедших не вечна.
— Дверь открыта. Плохой признак, — сказал Зелёный, когда волантер снизился на высоту трапа и завис, остановив пропеллеры.
— Василиса, остаёшься на вахте! — скомандовал папа.
— Есть, тащ капитан.
— При появлении кого угодно, кроме нас, первым делом набираешь высоту. Помнишь, как?
— Конечно, пап.
— Одновременно с подъёмом вызываешь нас по радио. Не ждёшь нас, не спасаешь нас — поднимаешься и работаешь с рацией. Это очень серьёзно, Вась, никакой самодеятельности. Мы не можем потерять волантер.
— Вас мы тоже не можем потерять, — буркнула Василиса недовольно.
— Мы, в отличие от волантера, не беззащитны. Так ты выполнишь приказ, или тебя заменить на вахте?
— Выполню, тащ капитан. Если что, взлечу как Винни-Пух на шарике, напевая про тучку-тучку-тучку. И буду ждать команды, чтобы вас забирать. Только вы уж её отдайте, команду эту…
— Не сомневайся. Пошли, Зелёный, посмотрим, что там есть.
Капитан с механиком проверили карманные рации, взяли оружие и фонари и спустились по трапу. Васька его сразу подняла и теперь пялится в обзорное стекло гондолы, одним глазом поглядывая на монитор хвостовой камеры. Никакого движения не видно, но она держит руку на рычаге вертикальной плавучести, чтобы волантер, если что, взмыл в воздух, как упущенный шарик.
— Рубка, ответь капитану.
Василиса подхватила из держателя микрофон на витом шнуре и, нажав кнопку передачи, ответила:
— Рубка на связи, принимаю хорошо, обстановка штатная.
— Мы входим, следи за местностью.
— Есть, капитан!
Дальше — тишина и напряжённое внимание. Иногда Василисе кажется, что их нет чуть ли не час, но, посмотрев на часы, она каждый раз убеждается, что прошло всего несколько минут. Очень тревожно.
— Внимание, рубка!
— На связи, — радостно ответила девочка.
— Мы выходим, как обстановка?
— Никого, пап! Всё спокойно!
***
— Ничего там нет. Пыль и мерзость запустения, — сказал Зелёный, когда они вернулись в рубку.
— А можно я посмотрю, можно? — взмолилась Василиса. — Я никогда не видела маяк изнутри!
— Ладно, — вздохнул бортмех, — проведу тебе экскурсию. — Только плавки надену. Искупаюсь заодно, погода хорошая.
— Я тоже купальник прихвачу,
