Однажды во время работы в кунице вырубился свет. Я в это время полировал заготовку меча и увидел в темноте, как по клинку движутся едва заметные голубые сполохи. Я положил меч, сполохи через минуту исчезли, взял меч в руки сполохи появились снова. Меня прошиб холодный пот, меч узнавал меня. Сполохи появлялись на всем оружии, заготовки для которого ковал я, при этом, чем дольше я проковывал заготовку, тем сильнее были сполохи. Оружие, которое я не ковал, никак на меня не реагировало.
Прошел еще один год. За время моей работы в кузнице я намахал себе довольно эффектную фигуру и здоровье. Трюк со сгибанием подков был моим коронным номером в дамской среде. Мы с Вакулой довольно часто участвовали в различных рыцарских турнирах, слетах исторических клубов и оружейных мастеров, бойко рекламируя на всех этих мероприятиях свою продукцию. Я с голым торсом лихо крутил двумя мечами веерную защиту, или с дикими криками рубил в капусту щиты, доспехи и оружие соперников. Вакула после такой рекламы бойко распродавал нашу продукцию по завышенным ценам. Наша контора процветала. Нам даже удалось пробиться на выставку-ярмарку холодного исторического оружия во Франкфурт. На выставке произошла довольно забавная история. Один распальцованный новый русский, из кругов коллекционеров холодного оружия, решил прикупить себе крутую японскую катану. Для того чтобы, как он сказал, не лохануться, в качестве эксперта был взят Вакула. Это решение оказалось большой ошибкой, так как Вакула был с большого бодуна, а в этом состоянии он непредсказуем. Всей толпой, состоящей из нового русского, переводчика, Вакулы и меня, мы направились к павильону наикрутейшего японского мастера, у которого простой столовый ножик, стоил не меньше двух тысяч евро. Там новый русский стал выбирать себе катану. Выбрав, клинок за пятьдесят тысяч евро, он спросил мнение Вакулы. Непохмеленный Вакула выдал, что данная железяка, конечно, выглядит красиво, но к боевому оружию не имеет, ни какого отношения и годится только шинковать капусту и точить карандаши. Вся эта фраза была переведена японцу, который лично впаривал катану клиенту. В ответ на заявление Вакулы офигевший японец сказал, что Вакула безграмотный балабол, а он Такаси Кабаяси один из лучших мастеров «Страны восходящего солнца», а все остальные японским мастерам в подметки не годятся. Зря он это сказал. Вакулу понесло. Сделав стойку, Вакула заявил, указывая пальцем на меня, что его ученик сейчас сбегает на наш стенд и принесет самую обычную саблю и настрогает суши из продукции японца. На это наглое заявление Вакулы, покрасневший как рак японец заявил, что сделает себе харакири, если любая наша железка, хотя бы поцарапает его катану. Я, весь в липком поту, сбегал к нашему стенду, взял самую лучшую саблю и вернулся в павильон японца. Скандал достиг своего апогея. Японец шустро махал катаной, при этом изо рта у него летела пена, а Вакула показывал руками ему разные непристойные жесты из международного фольклора. Увидев меня с саблей, японец положил, катану лезвием вверх на дубовый демонстрационный чурбак и, обматерив меня, по-японски кивнул головой, мол, руби. Я закрыл глаза, мысленно перекрестился и махнул восьмеркой сначала через правое, а за тем левое плечо. Все произошло как в замедленном кино, катана жалобно звякнула, и развалилась на три части. Такаси Кабаяси буквально сел на задницу с обломком катаны в руке. Вид у японца был таким, будто его принародно кастрировали. Первым в себя пришел новый русский, взяв за шкирку, он вытащил нас из павильона. Мы легкой трусцой побежали к нашему стенду, по дороге обдумывая наши дальнейшие действия, если японец сделает нам предъяву за испорченное имущество. Пятидесяти тысяч евро у нас не наблюдалось, даже если продать наши трупы в знаменитый немецкий анатомический театр. Ничего более умного, чем нажраться до поросячьего визга в ближайшем гаштете, нам в голову не пришло. На следующий день, с больной головой мы Вакулой упаковывали наши манатки, чтобы втихаря смыться, но были остановлены делегацией состоящей из Такаси Кабаяси, нового русского, переводчика и еще нескольких непонятных личностей. Мы с Вакулой представляли собой живую картину «Кто виноват?» или «Все те же и беременная бабушка», то есть, смыться не успели. Но Такаси Кабаяси не стал предъявлять нам, ни каких претензий, а предложил сенсею Вакуле, продать ему злополучную саблю за двадцать тысяч евро. Вакула согласиться не успел, потому что вопрос продажи сабли взял на себя новый русский. Он быстро объяснил японцу, что наше выдающееся произведение оружейного искусства, не может стоить дешевле, его недоделанной катаны. Они минут десять подпрыгивали, махали руками и сошлись на шестидесяти пяти тысячах евро. Такаси Кабаяси выписал чек и с поклоном удалился, забрав нашу саблю. Вакула душевно поблагодарил нового русского за помощь, на это он ответил, что его помощь не стоит благодарности, а стоит двадцать пять тысяч евро и мы должны пошустрее обналичить чек и отдать ему бабки во избежание недоразумений. Вот тут-то до меня, наконец, дошло, почему одни богатые, а другие бедные. Больше искушать судьбу мы не стали и свернув стенд, на следующий день вернулись в Москву. По прилету домой я поставил большую свечку в ближайшей церкви и целую неделю обмывал с Вакулой наше спасение.
После такой рекламы, заказы посыпались на нас как из рога изобилия, но тут у меня снова пошатнулось здоровье. Заземление стало помогать на более короткий срок, постоянно болела голова, меня тошнило. Я решил, что переутомился и уехал отдыхать на дачу к родителям.
***
Рыбалка лучший отдых. Я сидел на берегу Клязьмы и смотрел на поплавок, клевало плохо. В моем садке плескались три плотвички, вообще-то кошке Муське хватит. С севера надвигалась черная грозовая туча. Пора было сматывать удочки. Я собрался, сел на старенький велосипед и направился в сторону дачи. Дача находилась на просеке под высоковольтную линию электропередач. Место не самое лучшее, но в советские времена участки давали только там. Убежать от дождя я не успевал и поэтому спрятался в старой автобусной остановке. Туча была уже над остановкой, но дождь почему-то еще не начинался. Из тучи ударила молния, прямо в опору линии электропередач и через секунду от страшного удара грома я свалился на пол остановки, зажимая руками уши. Молнии били из тучи почти без остановки. Раскаты грома превратились в непрерывный рев. Как будто вращающийся черный занавес закрыл все вокруг от моего взгляда. Воздух стал плотным и тягучим, по металлическому каркасу остановки заструились электрические разряды «Огней святого Эльма». Всего меня буквально разрывало от множества маленьких голубых молний срывающихся с моего тела и бивших в стены остановки. Туча над головой стала превращаться в гигантскую вращающеюся воронку, уходящую в небо. Огромная молния похожая на ветвистое перевернутое дерево, ударила в землю и, выжигая за собой черный искрящийся след, двинулась от опоры ЛЭП к остановке. Мир внутри меня взорвался на миллионы сверкающих осколков, и я провалился в черную пустоту.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
