Глава 2. Раб
Высоко в небе над Геоном парила черная птица. Зоркие глаза падальщика выискивали добычу. Внимание птицы привлек караван из четырех повозок, который сопровождало несколько всадников. Караван съехал с дороги и остановился в небольшой роще. Птица стала снижаться. Падальщик знал, что там, где двуногие почти всегда можно чем-нибудь поживиться. Инстинкт не подвел птицу, недалеко от рощи лежало голое тело «двуногого». Падальщик, опустившись еще ниже, стал кружить над неподвижным телом, стараясь определить, жив двуногий или нет. Птица знала, что живой двуногий очень опасен.
***
Солнце палило нещадно. Гур снял с пояса флягу и сделал два небольших глотка. Теплая вода не принесла облегчения, но пить больше было нельзя, изойдешь потом. Мысли хозяина каравана были тяжелыми. Трудный четырехмесячный поход приближался к своему концу и одновременно к провалу. Все из-за этого идиота Барта. Он мысленно проклинал себя за то, что поддался на уговоры Кладра и взял с собой в поход, этого полоумного громилу. Получилось так, что Гур перехитрил сам себя. Конечно, он хотел угодить старшему сыну вождя клана, и вот теперь приходилось расплачиваться за свою ошибку. По договору с храмом, караван должен привезти, двенадцать рабов, а из-за Барта их осталось только одиннадцать. Гур обреченно вздохнул. За каждого раба храм обязывался заплатить по двести пятьдесят серебряных монет, а теперь он получит только по пятьдесят. Высокая цена за рабов определялась тем, что все рабы должны быть хорошими воинами числом ровно двенадцать человек. В день летнего солнцестояния эти рабы будут сражаться с воинами храма во славу богини Сиды. Оставшиеся в живых в этой битве станут воинами храма на следующие три года, а затем все повториться сначала.
Гур остановил «коня» и, дождавшись, когда первая повозка догонит его, дал команду вознице сворачивать к небольшой роще возле дороги. Каравану было необходимо переждать полуденную жару и напоить лошадей. Повозки свернули с дороги и остановились в тени деревьев окружавших небольшой каменный бассейн с прозрачной водой. Гур дал команду распрячь и напоить лошадей, а сам прильнул губами к поверхности воды в бассейне. Несмотря на жару, живительная влага оказалось на удивление холодной, ломила зубы и хорошо освежала. Гур утолив жажду, сел на каменное обрамление бассейна. Глаза опытного воина быстро оценили обстановку, опасности вокруг стоянки он не заметил. Единственное что привлекло его внимание, это падальщик, кружащийся по недалеку от рощи.
— Эй, придурок, — обратился он к Барту.
— Посмотри, что там, — и ткнул пальцем в направлении падальщика.
Барт нехотя стал седлать уже расседланную им лошадь и, бубня что-то про себя, медленно направился в указанном направлении. Гур закрыл глаза и погрузился в полудрему.
Странное беспокойство рывком подняло хозяина каравана на ноги. Он одним движением вскочил на спину коня и прямо без седла поскакал в сторону, куда отправил Барта. Шестое чувство и в этот раз не обмануло его. Гур увидел этого тупого громилу, пинающего человека свернувшегося калачиком на земле. Перекинув ноги на одну сторону коня, старый воин на всем скаку обрушился на Барта. Придурок кубарем покатился по земле. Не дожидаясь пока идиот придет в себя, Гур ударом ноги в зубы отправил того в беспамятство. Перевернув бесчувственное тело Барта на живот, Гур его же поясом стянул тому руки за спиной. Оставив Барта лежать лицом в пыли, воин повернулся к свернувшемуся калачиком на земле человеку, того рвало. По всей видимости, Барт успел его хорошо отделать. Гур снял с пояса флягу и, подняв тому голову, попытался напоить водой. Человек закашлялся и стал большими глотками пить воду из фляги. Гур внимательно осмотрел человека.
— Судьба все-таки благосклонна ко мне — подумал Гур.
Человек, жадно пивший воду из его фляги, очень походил на хумана. Судьба послала Гуру двенадцатого раба и не просто раба, а хумана. Воин хуман был большой редкостью и очень высоко ценился. Хуманы жили далеко от материка на острове Танол. За свою жизнь Гур только раз сталкивался в бою с хуманами, это было лет двадцать назад, когда он с ватагой молодых воинов напал на купеческий караван. В их ватаге насчитывалось пятнадцать воинов, а охрана каравана состояла всего из четырех хуманов. Хуманы ростом ниже Таргов и уже в кости, поэтому добыча казалась Гуру легкой. Он спасся тогда чудом, молниеносный удар меча хумана распорол кольчугу на левом плече, а от второго уже смертельного удара Гура спасли только быстрые ноги, и то, что хуман поскользнулся в крови убитого товарища Гура. В живых из ватаги Гура остались только трое его соплеменников, да и то все были ранены. Хуманы тогда не стали их преследовать, поэтому они и остались в живых. Хуман выглядел довольно странно, он был голым и безволосым. У Гура создалось впечатление, что одежда и волосы хумана сгорели прямо на теле. Воин внимательно осмотрелся и увидел в нескольких шагах спекшийся песок, это был след от удара молнии. Он вспомнил громыхавшую под утро, довольно редкую, сухую грозу. Значит, хуман попал под удар молнии, который спалил на нем одежду и волосы. Как не странно серьезных ожогов на теле хумана заметно не было, значит, жить будет. Гур жестом приказал хуману подняться и идти за ним к каравану.
***
Я пришел в себя от болезненного удара в бок. В голове звенело так, будто я пробил ей кирпичную стену. Уперевшись руками в землю, я попытался встать на ноги. Меня качнуло, и я сумел только сесть. Перед моими глазами стояли две здоровенные ноги в странной обуви не похожей ни на что, что мне приходилось встречать в жизни. Подняв взгляд вверх, я увидел перед собой широкоплечего двухметрового громилу с длинными волосатыми руками. Рожа этого полузверя получеловека повергла меня в шок. Из-под низкого лба на меня смотрели глаза с вертикальным разрезом зрачков, приплюснутый нос был как у гориллы, верхняя и нижняя челюсть по бульдожьи выдавались вперед, при этом изо рта торчали такие же бульдожьи клыки. Это чудовище что-то ревело мне в лицо. Меня пробило на икоту. Зверюга протянула руку и, взяв за шею, подняла меня на ноги. Из моей груди вырвался затравленный писк. Повиснув на волосатой руке, я обеими ногами изо всех сил ударил в грудь этому чуду природы. Чудо глухо ухнуло и, выпустив мою шею, отступило на шаг назад. Я плюхнулся на землю, вражина снова что-то проревела, и ударила меня ногой в живот. От удара меня вырвало прямо на ноги зверюге. Такой поворот событий взбесил гада еще больше, и удар его огромного кулака буквально накрыл мое лицо. Удары здоровенных ног пинали мое тело как футбольный мяч. Я не знаю, почему я не потерял сознание, но мне удавалось прикрываться руками от ударов в голову и по бокам. Неожиданно избивающий меня громила улетел в сторону, сбитый с ног другим таким же громилой. Мой спаситель, двинул ногой по зубам напавшему на меня мордовороту и, связав его ремнем, подошел ко мне. Приблизившись, он что-то прорычал и дал мне флягу с водой. Я жадно пил холодную воду стараясь погасить огонь, который сжигал изнутри мое тело. Потом мой спаситель жестами приказал мне встать и идти за ним. Я безропотно подчинился и поплелся следом за лошадью, на которую он сел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
