Что же теперь делать? Она понятия не имела, куда они едут, а на местном языке знала только одно слово – «мабухай». Он просто не имел права оставлять ее одну. От мысли, что ей придется возвращаться в Айову и объяснять всем, что она не смогла найти Роберта, что он не встретил ее на корабле, у нее перехватило дыхание.
Стараясь пересилить страх, Сара стиснула зубы. Нет, она не вернется, будь что будет, но только вперед. Повозки, скрепя и громыхая, подъехали к углу, за которым только что исчез капитан, повернули и затарахтели по тихой тенистой улице. Ветви деревьев почти смыкались над дорогой, образуя зеленый лохматый зонтик, сквозь который пробивались палящие лучи солнца.
Капитана нигде не было. Не было и его огромного коня. Сара растерянно озиралась вокруг в надежде увидеть своего провожатого. Она даже привстала немного со своего места, но возмущенный взгляд возницы, брошенный через плечо, заставил ее сесть. Где же капитан Нэш?
Передняя повозка повернула налево и пропала из поля зрения. Сара закрыла глаза и постаралась взять себя в руки. Скоро они, наверное, приедут в церковь, и она увидит Мархема... нет, Роберта. Она в испуге открыла глаза. Мать наверняка спросила бы ее: что с ней происходит?
Образ высокого офицера на коне четко запечатлелся в ее сознании. Она попыталась вспомнить, как выглядел ее жених, но не смогла.
Мархем Нэш спрыгнул с коня и привязал его к решетке утопавших в буйной растительности железных ворот. Он прошел во внутренний двор, вымощенный булыжником, толкнул маленькую дверку и оказался в притворе церкви. Как только его глаза привыкли к царящему внутри сумраку, он шагнул к другой двери и вошел в церковь, направляясь к видневшейся в глубине открытой двери. Шпоры его звенели о каменный пол, звук шагов гулко отдавался под церковными сводами. Он поднялся на три ступеньки и оказался там, куда шел.
Сняв шляпу, он заговорил с потным мужчиной в рубашке с короткими рукавами, сидящим в деревянном кресле за резным полированным столом, по другую сторону стола сидел священник.
– Она будет здесь с минуты на минуту. Подготовься, старик, она собирается венчаться, едва переступив порог церкви.
Невысокий мужчина кивнул и надел пиджак, висевший на спинке стула. Священник тоже поднялся.
– Мне надо привести ее прямо к алтарю, святой отец? – Мархем Нэш знал, что священник не говорит по-английски, и не мог удержаться от издевки. – Я приведу ее сюда, как ягненка на бойню.
Роберт Зумвальт взглянул на него и промокнул лоб шелковым платком с ярким узором.
– Я буду очень признателен вам, капитан, если вы заткнетесь. Это не ваше дело.
– Конечно, не мое. Именно так я и сказал майору, когда он отдавал мне этот идиотский приказ. А теперь это стало и моим делом, дружище Роберт, так что тебе придется терпеть меня до тех пор, пока я не вернусь в лагерь. Я подумаю о том, что надо знать этой молодой женщине, – он повернулся, чтобы уйти, – это самое нерациональное использование офицера и его времени, с которым мне пришлось столкнуться.
Он хотел бы еще многое сказать, хотел бы врезать этому учителю между лопаток. Или попросить священника помолиться за него, а может быть, разнести эту церковь. Но больше всего ему хотелось обнять девушку из Айовы.
Терзаемый этими противоречивыми желаниями, Мархем в бешенстве повернулся и, звеня шпорами, зашагал к выходу.
Роберт Зумвальт обернулся, направляясь к алтарю, и проводил его торжествующей ухмылкой, так и не проронив ни слова.
Маленький смуглый человек улыбнулся Саре и указал на что-то рукой:
– Иглесиа. – Она едва слышала его из-за скрипа больших деревянных колес.
– Иглесиа. Наверное, это «церковь» по-испански?
Сара силилась хоть что-нибудь разглядеть, но ее взгляд уперся в голую бетонную стену. Немного впереди она все-таки увидела железные открытые ворота. Повозка с ее вещами въехала внутрь. Когда они подъехали поближе, Сара заметила огромного коня, привязанного к декоративной узорчатой решетке, украшавшей ворота. Она оглядела здание. Церковь. Три креста на верхушках трех высоких шпилей. Она заметила, что одна из створок большой деревянной внутренней двери открыта.
Когда повозка въехала во двор и остановилась, Сара позволила вознице-филиппинцу помочь ей сойти. Разглаживая помятую юбку, она искала глазами капитана.
Молодой бледный мужчина в одежде священника, совсем непохожий на тех филиппинцев, которых она уже встречала, жестом предложил ей войти. Сара сделала над собой усилие и пошла за ним. Священник. Это, наверное, католическая церковь, и священник, должно быть, испанец. Как она скажет об этом родителям? Хотя, конечно, они знали, что на Филиппинах она будет венчаться в католической церкви, это же национальная религия. Сара кивнула слуге Бога и прошла за ним в сумрак церкви. Священник прошел к алтарю.
Не было слышно ни звука. Воздух был насыщен запахом ладана. Маленькая деревянная церковь у нее дома не заняла бы и трети этого похожего на склеп помещения. Птица пролетела у нее над головой, задела ее крылом и вылетела в высокое окно под самой крышей церкви. Сара вздрогнула. Птица, влетевшая в дом, – плохая примета. Кажется, бабушка говорила, что это предвещает смерть.
Сара услышала за спиной звон шпор. Сердце ее забилось. Капитан Нэш. Он взял ее под руку и улыбнулся.
– Готовы?
Она кивнула. В этом огромном помещении не было ни одной скамьи, и когда она увидела Роберта, то с удивлением отметила, что он сидит на кухонном табурете около алтаря. Он показался ей даже худее, чем она помнила.
Он вытирал пот с лица и шеи узорчатым шелковым платком. Она вспомнила чьи-то слова, что только ханжи и лицемеры пользуются разноцветными носовыми платками. А шелк? Все ее знакомые мужчины пользовались цветными льняными платками в поле и белыми холщовыми в церкви и других публичных местах.
Ей показалось, что она смотрит на него через перевернутую подзорную трубу. Он казался таким маленьким и далеким. Она почувствовала слабость в коленях, когда капитан замедлил шаг и прижал ее руку к себе.
– Вы уверены, что хотите довести это дело до конца, Сара Коллинз? – прошептал он.
– Я обещала, – пробормотала она, не спуская глаз с человека, который вскоре станет ее мужем.
Она знала, что Роберт Зумвальт учился с ней в одной школе в Ривер Кроссинг, только на три класса старше, но сейчас совершенно забыла об этом. Этот человек, сидящий на кухонном табурете, был ей абсолютно незнаком.
Сара почувствовала леденящий холод во всем теле, кроме правой руки, которая была теплой, потому что ее держал капитан Мархем Нэш.
Она посмотрела на капитана и тихо повторила, стараясь убедить саму себя:
