— Вам не за что извиняться, — ответил Ной. — Множество людей теряет сознание при виде крови. — Он пожал плечами. — Это лишь подтверждает вашу человеческую природу.
— Что это за место?
— Моя клиника, — пояснил он.
— Попасть в аварию прямо перед клиникой? Как это предусмотрительно с моей стороны! — Женщина слабо улыбнулась.
— А раньше с вами подобное случалось? — поинтересовался Ной. — Вазовагальный обморок, я имею в виду.
— Нет. Боже всемогущий, нет, никогда.
— До аварии вас не беспокоили головные боли, или боли в спине, или, например, одышка?
— Нет. Вы же сами видели меня. Со мной все было в порядке до тех пор, пока… не помню.
Ной снял свою парку и, осознав, что его медицинский костюм забрызган кровью и родильными водами, поспешно отвернулся, чтобы женщина не видела, снял рубашку и затолкал ее в корзину с крышкой, а сам взял с вешалки чистый халат.
Его пациентка внезапно затихла. Посмотрев на нее, он обнаружил, что она пристально разглядывает его обнаженный торс. Ее прекрасный рот приоткрылся от удивления, образуя идеальную букву «о». Лицо женщины все еще оставалось очень бледным, из чего Ной заключил, что существует риск повторной потери сознания. И уж точно не его телосложение тому причиной, как бы он этого ни хотел. Что-то очень сильно ее испугало, и он надеялся лишь, что не он сам.
— Мне просто нужно сменить одежду на чистую, — пояснил он.
Женщина отвела взгляд и принялась рассматривать обстановку комнаты.
Ной почувствовал, что ее доверие к нему тает с каждой секундой. В ветеринарной школе не учат не снимать рубашку перед пациентами, потому что им, как правило, нет до этого никакого дела.
— Прошу прощения, — пробормотал он, быстро надевая на шею стетоскоп, чтобы убедительнее выглядеть в глазах незнакомки. — Клянусь, я всего лишь хочу помочь.
— Я очень это ценю, — ответила женщина, опираясь руками о стол, рядом с которым стоял лоток с инструментами. — Я больше не стану паниковать. Это было… очень на меня не похоже. И вообще, вся ситуация напоминает… «Шоу ужасов Роки Хоррора».
«Хотел бы я, чтобы так и было», — мысленно ответил Ной, представляя Сьюзен Сарандон в нижнем белье.
Он несколько раз нажал на педаль, чтобы опустить стол.
— У вас все еще идет кровь — нет, прошу, не смотрите. — Он не хотел, чтобы она снова потеряла сознание. — Мне нужно обследовать вашу ногу. — Ной вымыл руки над раковиной, затем натянул медицинские перчатки. — Мне придется разрезать брючину, — сообщил он, не в силах сдержать улыбки.
— И что в этом такого смешного? — поинтересовалась она.
— Мне никогда прежде не доводилось говорить пациентам подобных слов. Посидите на столе, хорошо? Отклонитесь назад, а ногу вытяните.
К его удивлению, женщина повиновалась. Упершись руками в стол, она снова принялась осматриваться вокруг, особенно заинтересовавшись плакатом с изображением различных стадий развития собаки и календарем из ветеринарной фармацевтической компании.
— Вы ненастоящий доктор, не так ли?
— О, это мой любимый вопрос, — ответил Ной. — Видите ли, если бы я был, как вы выразились, настоящимдоктором, я знал бы анатомию и патологию лишь одного биологического вида, а не шести и имел бы всего одну специальность вместо девяти.
— Полагаю, вас часто об этом спрашивают.
— Достаточно часто, чтобы вызвать мое раздражение. — Он отступил на шаг, держа руки в перчатках на весу. — Послушайте, я могу ничего не делать.
— Если вы не против, я бы все же хотела, чтобы вы меня осмотрели.
Как можно ей отказать?
— Мне нужно проверить, нет ли повреждений на других участках тела.
— Нет, только колено.
— Повреждения могут быть и внутренними.
— Как вы это определяете?
— У вас признаки шокового состояния, поэтому мне нужно посмотреть, нет ли синяков на грудной клетке, и ощупать ваш живот.
— Вы что, шутите? — спросила женщина, мгновенно напрягаясь. — Я отказываюсь. Я не ударялась, ничего подобного. И у меня больше нигде не болит. Только колено.
Ной не собирался настаивать. Ситуация и так была довольно странной.
— Я мог бы вызвать скорую помощь, но в такую ночь лучше делать это, только если есть угроза жизни.
— Нет, угрозы жизни точно нет, — заверила его женщина. — Поверьте мне, я знаю, в чем разница.
— Хорошо. Тогда сосредоточимся на вашем колене. Но если почувствуете головокружение или в глазах станет двоиться, немедленно дайте мне знать, договорились? — Он измерил ее кровяное давление и с облегчением отметил, что оно находится в пределах нормы. Внутреннее кровотечение понижает кровяное давление. — Ладно, — сказал Ной, — дайте-ка мне взглянуть.
Женщина легла и прикрыла глаза рукой.
— Вы ведь поймете, почему я не хочу смотреть.
— Да, я догадался, что вида крови вы не переносите.
Ной выбрал ножницы для разрезания перевязочного материала и принялся резать темную шерсть ее брюк, постепенно поднимаясь выше, к колену. Тонкая и явно дорогая кожа сапога женщины была в крови. Ной продолжал орудовать ножницами, надеясь лишь, что ему не придется зайти настолько далеко, чтобы показаться пострадавшей извращенцем. Порез имел дугообразную форму. Незнакомка, очевидно, поранилась чем-то под приборной доской.
— У вас рана прямо над коленом. — Должно быть, ей чертовски больно. Порез не показался Ною глубоким, но он не переставал кровоточить. — Придется накладывать швы, — сообщил он.
— Вы можете это сделать?
— Я не пластический хирург. Что бы я ни сделал, останется шрам.
— Сумеете ли вы остановить кровотечение, а утром я сама займусь поисками хирурга?
— Рану нельзя оставлять открытой на столь долгий срок, так как это повышает риск попадания в нее инфекции. Любой доктор вам скажет, что семь часов — это максимум. Утром дороги будут все еще закрыты.
— Так зашейте сами. Если останется шрам, я это переживу.
Ной удивился подобному замечанию из уст красивой женщины.
— Хорошо. Я проведу вам местный наркоз. Вероятно, дюжины швов будет вполне достаточно. Я постараюсь сделать их очень маленькими, и тогда шрам будет почти незаметен.
Ной задумался о том, чтобы предложить пациентке транквилизатор, но не был уверен в дозировке. Она весит примерно столько же, сколько ротвейлер, поэтому восьмидесяти миллиграммов должно быть достаточно. А может быть, и нет. Он решил обойтись местным анестетиком.
— Допускаю применение новокаина, — сказала женщина.
— Я возьму однопроцентный лидокаин. — Ной надеялся, что препарат начнет действовать быстро. Ему было странно работать с пациентом, которого не требовалось успокаивать. Он сделал укол, и женщина даже не поморщилась. — Через несколько минут вы уже ничего не будете чувствовать, — заверил он.
