— Очень на это рассчитываю. — Женщина отняла руку от глаз и воззрилась на рабочий стол Ноя. — Если я буду хорошо себя вести, дадите ли вы мне в качестве поощрения печенье вон из той банки?
— Сколько захотите, — ответил Ной, надрывая стерильную упаковку с шовным материалом. — Тогда зубы ваши станут белее, а дыхание приобретет мятную свежесть.
— Всю жизнь мечтала, — пробормотала она.
Ной сменил перчатки и занялся промыванием и зашиванием раны. У многих животных кожа гораздо нежнее, чем у людей. Он выбрал нейлоновую нить три нуля и острую иглу для тканей — такая обычно используется для накладывания внутренних швов лошадям.
Надев очки с увеличительными стеклами и направив на колено свет лампы, Ной принялся за работу, стараясь действовать как можно более аккуратно, чтобы на нежной бледной коже незнакомки остался минимальный шрам. Он заметил, что женщина снова начала дрожать, и спросил себя, не поговорить ли ему с ней о пустяках, чтобы отвлечь и заставить сидеть неподвижно. С его обычными пациентами это, как правило, срабатывало.
— Я до сих пор не знаю вашего имени, — сказал он.
— София. София Беллами.
— А вы не в родстве с семьей Беллами, которая владеет гостиницей, расположенной на северной оконечности озера?
— Вроде того. Я была замужем за Грегом Беллами, но сейчас мы в разводе.
Ной отметил про себя, что она не стала менять фамилию.
— У меня в Авалоне двое детей, — продолжала женщина.
Очевидно, именно поэтому она и оставила фамилию мужа, подумал он. Но почему дети не живут вместе с матерью? Ной напомнил себе, что это совсем не его дело. Люди — существа замысловатые, они способны испытывать множество удивительных эмоций и состояний. С этим биологическим видом никогда не бывает просто. Как показывает практика, с животными работать гораздо легче, а вот общение с людьми зачастую напоминает хождение по минному полю. Никогда не знаешь, в каком месте может прогреметь взрыв.
Разговор о пустяках, напомнил себе Ной, чтобы отвлечь внимание пациентки.
— Так вы приехали сюда в гости? Или вернулись из путешествия?
София замялась, словно обдумывая, как лучше ответить, и это было странно, ведь он задал самый невинный вопрос.
— Во второй половине дня мой самолет приземлился в аэропорту имени Джона Кеннеди. Из-за непогоды внутренние рейсы до Ольстера отменили, поэтому я взяла напрокат машину и поехала. Могла бы добираться поездом, но мне этого совсем не хотелось.
Так откуда же она все-таки прилетела? Ной не стал спрашивать, надеясь, что женщина сама сообщит ему это, но она ничего не добавила, поэтому он сосредоточился на накладывании швов, отмечая про себя, что человеческая кожа очень напоминает кожу собаки или лошади.
— Вы будете жить у Уилсонов через дорогу? — осторожно поинтересовался он.
— Не совсем. Но я поселюсь в их доме. Он летний вообще-то. Мы с Альбертой — Берти Уилсон — знакомы со времен учебы в юридическом колледже.
— Вот как. — Рука Ноя замерла в воздухе. — Так вы адвокат?
— Да.
— Настоящийадвокат?
— Что ж, я заслужила подобный вопрос, — согласилась София.
— Вы не могли сообщить мне об этом до того, как я стал зашивать вашу рану материалами, предназначенными для лошадей?
— И вы в таком случае избрали бы для меня иной способ лечения?
— Не знаю, — честно признался Ной. — Возможно, я вообще не стал бы оказывать вам медицинскую помощь. Или попросил бы вас предварительно подписать формуляр о том, что вы не будете иметь ко мне претензий.
— Подобный формуляр не может остановить хорошего адвоката, — заявила София и тут же быстро добавила: — Но вам не о чем волноваться. Вы спасли меня, остановили кровотечение. Последнее, что я захочу сделать, — это засудить вас.
— Рад слышать. — Ной убрал хирургическую салфетку с ноги женщины и еще раз промыл рану раствором повидон-йода. — Но все же вам стоит взглянуть на результат моих трудов. Получилось не так хорошо, как мне бы хотелось.
Опираясь на руки, женщина села. Швы образовали на ее бледной коже четкую черную линию, залитую дезинфицирующей жидкостью янтарного цвета.
— Вы остановили кровотечение, — снова повторила она.
— Похоже на то. — Ной наложил на рану марлевую повязку. — Нужно забинтовать. А вам следует вести себя осторожно, чтобы швы не разошлись. Если бы вы были одним из моих привычных пациентов, я надел бы на вас похожий на перевернутый конус воротник, чтобы вы не грызли бинт.
— В этом нет необходимости.
— Рану нельзя мочить.
— Думаю, я это переживу.
София сидела неподвижно, ожидая, пока Ной закончит перевязку. Потом он вторично измерил ее кровяное давление.
— Показатель не изменился, — сообщил он. — Это хорошо.
— Огромное вам спасибо. В самом деле, не знаю, как вас и благодарить.
Ной поддержал женщину за руки, и она осторожно спустилась со стола. Она покачнулась, и он приобнял ее за талию.
— Полегче, — сказал он. — Сегодня ночью вам придется спать, держа ногу в приподнятом положении.
— Хорошо.
То, что он сжимает Софию в объятиях, поразило Ноя. Подбородком он касался ее шелковистых волос. Она пахла как свежий морозный ветер и была одновременно нежной и легкой.
Женщина тоже отреагировала на его прикосновение — она содрогнулась. От страха или облегчения? Ной не мог бы сказать наверняка. В следующее мгновение она осторожно высвободилась из его рук, и он повел ее в приемную. На рабочем месте Милдред царил идеальный порядок, что очень соответствовало характеру его педантичной ассистентки. Стол самого Ноя был завален журналами и справочниками, а также игрушками, статуэтками и открытками от благодарных хозяев животных. В приемной имелась также небольшая пробковая доска, сплошь заклеенная фотографиями счастливых детей в обнимку со своими питомцами. Ной очень любил детей.
— Благодарю вас еще раз, — снова повторила София. — Сколько я вам должна за лечение?
— Вы, должно быть, шутите?
— Шутить не входит в мои привычки. Вы оказали мне профессиональную медицинскую помощь и должны быть за это соответствующим образом вознаграждены.
— Верно. — Ной отметил, что она говорит как истинный адвокат. Если бы он проделал ту же процедуру с доберманом, то получил бы за это несколько сотен баксов. — Ваше лечение за счет заведения. Но вам нужно будет как можно скорее обратиться к настоящему врачу.
— Что ж, ваши действия вышли далеко за рамки простого исполнения долга, — произнесла София и добавила: — Мой герой.
В ее голосе все еще звучали нотки страха, и Ной предположил, что она таким образом пытается продемонстрировать напускную храбрость или иронию.
