язык в педуниверситете, одновременно зарабатывая частными уроками. Отец, Валерий Аркадьевич, — замдиректора по общим вопросам машиностроительного завода.
— Это у Шелеста, что ли, у кандидата в мэры? — проявила я осведомленность.
— У него самого, — кивнула Катерина и тут же перешла к расспросам о моей жизни.
В этой самой жизни ее больше всего поразило, что я по-прежнему с прежним мужем и занимаюсь частным сыском.
— А этот твой дружок, красавец такой шикарный, он по-прежнему с тобой? — притуманила взор Катерина.
— Ну ты даешь! — удивилась я, припомнив, как лет десять назад мы с Погребецким случайно встретили Катерину на улице, на бегу перекинувшись парой фраз. Катя тогда первый раз замуж собиралась, судя по всему, за будущего авантюриста, тоже, между прочим, очень симпатичного парня.
— А у меня на классных мужиков глаз — во какой! — И Катерина лихо стрельнула глазами.
Мы поболтали еще минут пятнадцать, вспомнили кое-кого из общих знакомых и расстались, обменявшись телефонами.
Ну что ж, решила я, начался день со знакомства с придурком, продолжился общением с политически озабоченной теткой, зато завершился встречей с приятным человеком. Не самым поганым оказался день.
Глава 3. Игорь
Время от времени женщины посещают мою холостяцкую квартиру вечерней порой, но не в моих правилах устраивать столпотворение. На сей раз получилось самое настоящее столпотворение, хотя женщин было всего трое, однако две из них вполне могли заменить дюжину. А что еще следовало ждать от сестер Малышкиных?
С этими девицами, отличить которых друг от друга я до сих пор способен только по одежде, меня (впрочем, как и Варвару с Геной) судьба свела при расследовании одного хитрого дельца в дамском клубе, и с тех пор они неотвратимо присутствуют в нашей жизни. В то дельце с дамским клубом нас втравили именно они, движимые, с одной стороны, желанием стать штатными корреспондентами «Городской газеты», а с другой — патологической тягой к авантюризму. В конце концов, они получили работу в газете, где вполне удовлетворяли свое пристрастие к беспокойному существованию, но я никогда не обольщался на тот счет, что они не предпримут очередной попытки поделиться своим беспокойством с нами.
И потому, когда в восемь вечера они позвонили и начали настойчиво проситься в гости, я сразу понял: меня хотят нагрузить очередной проблемой. Слабые попытки перенести свидание на завтра закончились, как и следовало ожидать, ничем, и уже через семь минут я открывал входную дверь своего жилища. Судя по всему, барышни болтались где-то поблизости от дома, борясь с желанием без предупреждения свалиться мне на голову снежным комом.
Увидев в свое время впервые Ирину и Марину Малышкиных, я решил, что у меня двоится в глазах. Конечно, я очень быстро сообразил, что передо мной классические близнецы, причем в большом количестве: габариты сестриц вполне позволяли вместить в их одежду еще парочку человек средней комплекции. За последние месяцы они явно не потеряли ни одного грамма веса и не утратили ни одного процента своего буйства.
— Ой, Игорь! Как здорово, что мы пришли! — завопили они с порога. — Мы уж и Варваре звонили на мобильник, но она не откликается, а дома ее нет, хорошо, что ты есть! Молодец!
Мне очень хотелось сказать чего-нибудь едкое в ответ на их похвалу, но тут я увидел, что коллектив гостей отнюдь не ограничивается одними Малышкиными. За их спинами просматривалась высокая, до невозможности худая девушка с черными волосами, черными глазами, длинным тонким носом и смуглым лицом. Восточной красавицей я бы ее никак не назвал — на фоне сестер она, скорее, выглядела как обугленный сухарик рядом со свежеиспеченными булками.
— Галя, — произнесла она низким глуховатым голосом и довольно подозрительно оглядела меня сверху донизу.
Так обычно придирчивые хозяйки рассматривают на рынке кусок мяса — не слишком ли костлявое и жилистое. Хотя если уж говорить о костлявости и жилистости, то тут Гале было бы самое время посмотреть на себя — не женщина, а прямо какое-то теловычитание. Впрочем, я сразу же устыдился собственных мыслей — в конце концов, я сам всегда говорю, что не бывает женщин некрасивых, а бывают мужчины с разными вкусами.
— Ой, Игорь, у нас тут такое дело! — Малышкины по-хозяйски ввалились в комнату, плюхнулись на диван, ткнули Галю в кресло, оставив мне на выбор один из стульев. — Только вы можете нам помочь!
— Кто это «мы»? — уточнил я.
— Ты, Варвара и Геннадий Валентинович.
Девицы посмотрели на меня с большим недоумением, дескать, неужели ты решил, будто мы тебя на «вы» называем?
— Тогда вам надо было прийти к нам в агентство. Вы прекрасно знаете, у нас Кирпичников решает, каким делом заниматься, а каким нет, — сказал я довольно строго.
— Ну уж нет! — воспротивились Малышкины. — Знаем мы его! Он опять про нас невесть что подумает. Было уже, проехали. — Они явно намекали на историю с дамским клубом. — А после он нам даже спасибо не сказал, хотя, если бы не мы…
— Ладно, — пресек я начавшиеся претензии, решив, что все равно они нас всех достанут, и, в конце концов, кто-то должен принять первый удар на себя, — рассказывайте, какая на вас проблема обрушилась. Но прежде… — Я посмотрел на одну сестру, на вторую…
Они поняли меня с ходу.
— Я — Марина, — сказала та, что была одета в светло-голубую кофту.
— А я, как ты теперь, наверное, догадался, — Ирина, — язвительно добавила вторая Малышкина, ткнув пальцем в свою светло-зеленую кофту.
— Вот если бы ты с нами чаще общался, уже давно научился бы различать, — издали сестры коллективный вздох, на который я отреагировал совсем не деликатно:
— Избавь и помилуй!
Сестры восприняли мои слова с присущим им оптимизмом:
— Как бы не так! — И радостно захихикали.
Вполне вероятно, мы бы еще немножко попикировались, но тут из кресла в углу подала голос Галя:
— Так он поможет нам или нет?
— А как же! — уверенно заявили сестры.
— Посмотрим, — осторожно заметил я.
После чего девушки перекинулись взглядами, отдав инициативу Ирине.
— У нас в газете есть журналист, политический обозреватель Сева Желтухин, — начала она. — Так вот, три дня назад я зашла к нему в кабинет, он сидит с экономическим обозревателем Таней Величко, она мне и была нужна, и в это время раздался телефонный звонок. Сева взял трубку, сказал что-то типа «я мигом» и убежал. И с тех пор его никто не видел. Я была последней, не считая Тани. И мобильник его отключился.
Теперь я понял, почему право первого слова предоставили Ирине.
— Мы обзвонили все больницы и морги, его нигде нет. Домой Сева не возвращался и в
