меня сразу же обрадовало. Это была не Куба и даже не Китай.
— Да вот так получилось. — нужно было найти оправдание, показалось мне и я ляпнул что первым пришло в голову. — Ехал с подругой, а по дороге рассорились, она и высадила меня на середине моста.
Водитель, услышав мою версию расхохотался.
— Бывает. — Произнес он успокоившись. — А тебе вообще куда, а то я тут недалеко.
— До берега довезешь, и хватит, а там я разберусь. Вот только отблагодарить тебя нечем. Как-то не думал даже попасть в такую передрягу.
— Да ладно, закурить дашь и достаточно.
Я тут же достал пачку сигарет и протянул ему с предложением угощаться и он достав сигарету тут же закурил. Между делом попросил напомнить мне, какое сегодня число.
— О, браток, да ты похоже потерялся в датах. Произнес парень рассмеявшись. Так ведь первый день лета. Да-да. Первое июня 1967 года. Время летит, и его не остановишь. — Парень начав свой монолог не умолкал наверное минут мять, пока мы плелись в плотном трафике до берега, а после высадил меня на въезде в Стивенсвил, на острове Кента. При этом к моменту высадки я знал о близлежащем городке всю подноготную. И о том, кто с кем спит, кто стучит копам так, что первая же затяжка Марихуаны, становится им тотчас известной, о том, что с работой с каждым годом все хуже, а местные ниггеры с каждым днем все больше наглеют, и скоро окончательно сядут на шею, бедным американцам.
Мост, возле которого я оказался, был переправой через Чесапикский залив расположенный в Мэриленде на юго-востоке США, буквально в тридцати пяти милях от Вашнгтона. Добравшись до ближайшей лавочки, я уселся на нее и надолго задумался. Мало того, что авария перебросила меня за тридевять земель в Соединенные Штаты, так еще это место оказалось в дремучем 1967 году. Но и этим новости не ограничились. Первое же огромное зеркало установленное в витрине какого-то магазинчика, дало понять мне, что я в одночасье помолодел лет на тридцать, и сейчас, на меня из зеркала смотрел паренек, которому вряд ли можно было дать больше двадцати лет, в то время как на всех фотографиях, в документах имеющихся у меня, был изображен мужчина старше сорока пяти.
Да и что те фотографии, все документы датируются двадцать первым веком! Первый же коп, увидев подобную дату, сразу же объявит документ фальшивым. Хуже того. Любая из купюр, хоть стодолларовая хоть тысячерублевая выпущены после двухтысячного года, и естественно будут считаться поддельными. К тому же такого государства как Российская Федерация не отмечено ни на одной карте, зато везде имеется красное пятно с аббревиатурой СССР. Тоже самое, касается и счетов в немецком банке. На данный момент, их — счетов, просто не существует. Вот и получается, что у меня есть документы, на любой вкус, куча денег, но чтобы воспользоваться всем этим, нужно прожить как минимум лет сорок. И то не факт, что я нахожусь именно в своей реальности, и когда-нибудь, я прежний, открою все эти счета.
С другой стороны я остался жив, и мне вернули молодость. Размен, достаточно равноценный. Скажу даже больше. Я в огромном выигрыше. А деньги, деньги дело наживное. Но пока я не попался на глаза какому-нибудь копу, нужно избавиться от компромата. Проще всего конечно бросить все это в урну и забыть как страшный сон. Но мне почему-то очень не хочется этого делать. Поэтому поразмыслив немного, я вернулся к набережной, поднялся к одной из опор моста находящихся на берегу. Достал из барсетки запечатанный пакет с документами, добавил к нему мои права, деньги и собрался все это сунуть в щель между насыпью и опорой, но вдруг мне на глаза, среди вороха бумажных денег попались две купюры. На два и десять долларов, причем обе серии семидесятых годов. Конечно это не шестьдесят седьмой, но есть надежда, что рассматривать год выпуска на столь мелких купюрах, никто не станет. Тем более, что внешне они никак не отличаются от реальных денег. Зато, как минимум на пару дней, я смогу хотя бы не остаться голодным. Обрадовавшись находке, я тут же все это сунул в свою сумочку, доллары переложил в бумажник, в котором позвякивала какая-то мелочь, а все остальное вместе с барсеткой сунул в щель, между опорой моста и земляной насыпью. Правда, после мне пришлось срочно делать ноги, потому что из той щели появился целый рой разъяренных ос, от которых мне все же удалось смыться. Зато у моей захоронки, теперь надежный охранник. А лет через сорок, может, и я вернусь сюда. Пройдя вдоль набережной, задумался о том, как лучше всего легализоваться в новом мире.
В голову тут же пришла идея получения вида на жительство, через Кубу. Насколько я помнил, в данный момент действует закон «Сухих и мокрых ног». Читал об этом где-то за неделю до происшествия. То есть каждый кубинец, который смог достигнуть берега Соединенных Штатов и ступить ногами на его земли, автоматически получал вид на жительство, а вскоре и гражданство США. Те же, кого вылавливали в море — «мокрые ноги», получали в принципе тоже самое, но с небольшой задержкой. Почему бы мне не воспользоваться этим обстоятельством, и не оказаться на берегу Флориды, в нужное время и не объявить себя кубинцем, сбежавшим от коммунистического режима. Внешне, я достаточно смуглый, немного по сильнее загореть, отпустить усы и я вполне смогу сойти за обычного кубинского крестьянина. Испанский я знаю на достаточном уровне, английский у меня с некоторым акцентом, да и не обязательно показывать его знание. Чем не кубинец? Поди, докажи, что это не так. Карту Кубы можно приобрести в любом магазине, выбрать какой-нибудь отдаленный поселок в качестве малой родины, и я думаю, прокатит.
А вид на жительство и в перспективе гражданство гарантирует хотя бы официальные документы. А большего и не требуется. Первый же путеводитель, купленный за двадцать центов на ближайшем развале, показал мне, что до Флориды можно добраться несколькими способами. Например, самолетом, всего двадцать пять долларов, поездом, за семнадцать или автобусом за ту же сумму. В крайнем случае, пешком. Тут и нужно-то было пройти всего на всего тысячу двадцать шесть километров. Учитывая, что стольких денег у меня не было, пеший туризм
