Печка для готовки находилась здесь же, так что мне объяснили, что это одновременно и камбуз. Войко быстро привёл всех в сознание: голос у него даже более зычный, чем у Рихарда, очень басовитый.
Радек позёвывая натянул рубашку и поскрёб щетину. Демир зыркнул на меня, сказал пару слов на непонятном языке, натянул поверх исподнего шаровары, обмотался кушаком и вышел. Видимо, по нужде.
— Кто сегодня завтрак готовит? — вопросил Радек, когда великан зачерпнул из бочки кружку воды и промочил горло.
— Ты, — сообщил старпом. — Вчера Демир готовил.
— На тебя делать? — спросил матрос, взъерошив слегка вьющиеся светлые волосы, после чего убрал и перетянул их шнурком на затылке.
— Нет, я так перекушу, — он достал буханку хлеба и палку варёной колбасы, от души рубанул шматок и, прихватив получившийся бутерброд, поднялся на верхнюю палубу.
Радек развёл огонь, поставил чайник и принялся бриться, а я решила помочь с готовкой, чем очень порадовала и его, и вернувшегося Демира. Собственно, белобрысый принёс из подсобки яйца и ловко свалил всю кухню на меня, а сам уселся играть в карты с напарником.
Я не обижалась. Готовить мне привычно, да и хочется быть хоть чем-то полезной.
Накрыла на стол. Ну, на самом деле это даже не стол, а покачивающаяся на верёвочках столешница, а вот в каюте стол обычный: просто его прибили ножками к палубе и приколотили ограничивающие планки по краям. К этому времени старпом отпустил Эмила, так что тот скромно присел с остальными.
— Ты смотри-ка, а у тебя здорово выходит, — польстил мне Радек, наворачивая пышный омлет.
— Ты ешь, не смущай девочку, — велел Демир. — Яра, садись, посуда подождёт.
Я разлила всем чай и тоже села.
Завтракая, матросы продолжали играть в карты и начали учить меня. Отпускали шуточки про нашего клыкастого капитана. Ну, Радек отпускал. Я обеспокоенно косилась на этого весельчака. А ну как Рихард ещё не заснул?
«Эй, меня кто-нибудь слышит? Мертвяки позорные, ау! Я сейчас начну всякие гадости думать!»
Будем считать, что спит.
— Скажите, а вы тоже пили кровь Рихарда? — спросила я, прихлебнув из кружки.
— Предки упаси! — фыркнул Радек. — Чтобы вечно у этого мерзавца в подневолье ходить? Я лучше коня в зад поцелую.
— Ты полегче, Радек, — велел Демир. — Девочка кровь от крови нашего хортлака, он от неё что угодно узнать может. Без обид, малыш.
— А и пусть знает, — тот припечатал трефового короля. — Достал уже, козёл.
— И вас тоже? — удивлённо моргнула я.
Они оба тут же замолкли. Видимо, поняв, что сболтнули лишнего.
Но Радек всё же сказал:
— Да, а тебя-то он чем достать успел? Ты же ему, вроде, по гроб жизни обязана, что тебя из болезни вытащил, не так?
Вытащил? Сперва в неё загнал! Этот кровосос что, рассказал команде, будто просто по доброте душевной спас какого-то несчастного больного ребёнка? Вот сволочь!
— А вы разве не знаете? Я думала, если Войко всё знает, то и вы…
— И чего же мы не знаем? — Радек наклонился и приподнял пшеничную бровь.
— Наверное, мне не следует ничего говорить, — стушевалась я, — раз он сам не рассказывал.
— Он тебе запрещал? — надавил блондин.
— Нет, но… — я начала жалеть, что вообще раскрыла рот.
— Тогда можно. Давай, выкладывай, что этот ублюдок ещё натворить успел.
Я закусила губу, разрываясь между желанием излить душу и страхом перед Рихардом. Одно дело, когда мне отчим подзатыльники отвешивал, другое, если так же замахнётся вампир — у меня ведь башка отлетит.
— Радек, отстань от неё, — спас меня Демир. — Не хочет говорить, её дело. Всё, пошли, пора работой заняться. Малыш, приберись тут, хорошо?
Я кивнула, чувствуя облегчение и благодарность.
Перемыв посуду и протерев столешницу, я огляделась. В кубрике творился откровенный бардак. Бабушка всегда говорила, что холостяки порядка не знают. Ну, я начала прибираться. Всё разложила на места, сложила вещи, протёрла пыль, подмела и помыла пол. В процессе уборки обнаружила заныканные по углам кухонные принадлежности, которым там вовсе не место. Да и лежавшая где надо утварь нуждалась в уходе.
Заскорузлые котелки, чугуны и горшки. Сковородки тоже не блистали чистотой. Половники, лопатки — всё какое-то не очень вычищенное.
Пришлось наводить блеск: нельзя же так оставлять?
Покончив здесь, перебралась в каюту и продолжила наводить марафет, периодически опасливо косясь на люк под прибитым сверху ковриком. Единственным неопрятным местом по итогу осталась тахта Рихарда. Но к ней прикасаться не хотелось, потому что фу: он там наверняка не только с Анкой развлекался.
Уборка заняла всю первую вахту. Я как раз проходилась тряпочкой по подоконнику, наводя последние штрихи, когда на пороге рубки появился Войко. Старпом снял рабочие рукавицы, грузно присел на лавку и вытер потный лоб. Выглядел великан очень устало. Заметив перемены в каюте, он расплылся в улыбке и сказал:
— Ты, лапушка, так не усердствуй, а то ещё привыкнем.
После этого сообщения Войко забрался на койку в укромном углу, заткнул уши чем-то маленьким и задвинул шторку. Почти сразу оттуда стал доноситься богатырский
