ТАМБОВ
1
Усатые, мундирные,вращая крупы жирные,въезжают уланыв какой-нибудь Тамбов.Глядят глаза лорнетныена клапаны кларнетные,и медный кишечниквывалил тромбон.
Из-за кастрюль и чайниковмедлительных начальниковкокарды кухаркиувидят с этажей.У булочных, у будочекзакинут нити удочек, —письмовник и сонникпрочитаны уже.
«В кофточке оранжевойя приду на ра́ндевой,с бравым уланомпойду на променад.Ты меня лишь вызови, —выйду, стану визави,но так, чтоб хозяйкане взнала про меня».
И скинет белый фартучек,на стенке веер карточек,и пудра «Леда» —на шкафчике ночном.Он снимет шашку вескую,окошко — занавескою…Мы же песнюновую начнем!
2
Гремят возы обозные,проходят шапки звездные,и топот копытныйтрогает панель.Идем с тугими нервами,работой и маневрамипокажем, покажемзащитную шинель.
Не с шашнями, а с шашками,с потными рубашкамиедем по этимтамбовским мостовым.Не вертимся пижонамис чиновничьими женами, —обходим дозорыи на часах стоим.
Вымерли усатые,позеленели статуи,а степи качаютсултанов ковыли.Гордимся Первой Конноюи с выправкой спокойноювнимаем зарубежномубряцанию вдали!..
ЛЕГЕНДА
После битвы на Згло — месяц побагрел.Мертвецы без голов спали на бугре.
— Ой, Петро, ой, Хома, головы нема!Ой, Вакула Русачук, где мой русый чуб?
Ой, боюсь я, боюсь — срежут сивый ус,будут водку пить, ей-ей, из башки моей!
— Чи вставать, чи лежать, батько атаман?Чи лежать, чи бежать к жинкам, по домам?
…Подняло, повело по полю туман…— Подымайся, Павло! — гаркнул атаман.
— Подымайсь, шантрапа В поле ни беса́!Подбирай черепа, целься в небеса!
В небесах широко́ тучи свист разнес.Сколько было черепов, столько стало звезд.
Гололоба, глупа, добела бледна —атаманья голова поплыла — луна…
Хлопцам спать, звездам тлеть,ну, а мне как быть? Брагу пить,песни петь, девушек любить!
* * *
Песня мной не выдуманахоть затейна видом она;песню пели слепцыпод селом Селебцы.
СЕЛЬСКАЯ ГРАВЮРА
Мы работаем в краю кос, вил, сена,желто-пепельных гравюр, где туч пена.
Мы, как кисти, рожь несем, наш холст — лето.Хорошо нести жнецом сноп, сноп света.
От долин, долин, долин туч, туч туши.Косари бредут вдали, свет звезд тушат.
Кубы хижин, куб бугай, сто− гов кубы.Скот уходит на луга же− вать губы.
Где коровы плоский лоб, ка− дык в зобе,гонят медленных волов: — Цоб цоб, цобе!..
Проса желтую струю на− земь сыпя,кормят птицу пеструю: — Цип, цип, ципа!..
Косу к утру отклепав, жнец, жнец, жницаждут, когда взойдут хлеба, им рожь снится.
И ребячий ровен сон: ку− ку− рузой,к ним приходит Робинзон, зон, зон Крузо.
Чтоб под утро дождь босой не смял злаки, —под косой, косой, косой ляг, злак сладкий!
УНДЕРВУДНОЕ
Я слов таких не изрекал, —могу и ямбом двинуть шибкотебе, любовный мадригал,о, ундервудная машинка!
Мое перо, старинный друг,слети, воробушком чирикнув,с моих невыпачканных рукчернил рембрандтовой черникой.
И мне милей, чем лучший стих(поэзия нудна, как пролежнь!),порядок звуков Й I У К Е Н Г Ш Щ З Х,порядок звуков Ф Ы В А П Р О Л Ы Д Ж.
Я осторожно в клавиш бью,сижу не чванно, не спесиво,и говорит мне, как «спасибо»,моя машинка: Я Ч С М И Т Ь Б Ю.
Чернильный образ жизни стар.Живем ЦАГИ и Автодором.И если я — поэт-кустарь,то все-таки кустарь с мотором!
НАБРОСОК
Под кирпичного стеноюсплю я ночью ветряною (тут и гордость, тут и риск!).
Что мне надо спозаранок?Пара чая, да баранок, да конфетка — «барбарис».
Каждый утренний трактирхрупким сахаром кряхтит,в каждой чайной (обычайно!)чайка чайника летит…
Это зрелость? Или этотолько первая примета?
Обхожу я скверики,подхожу к Москве-реке — по замерзшей по реке я гуляю, распеваю на одесском языке!..
Это юность? Или этосвойство каждого поэта?
Все, что было, — за плечом,все, что было, — молния!Нет! Не вспомню ни о чем,на губах — безмолвие…
Я родился, как и вы,был веселым мальчиком,у садовой у травызабавлялся мячиком…
Это детство? Или этопромелькнувшая комета?
Так живи, живи, поя,в сердце звон выковывая,дорогая жизнь моя,дудочка ольховая!
ОХОТА НА ТЮЛЕНЯ
