много лет назад, ему представилось, как он вновь пройдет через бездушную пытку, если хоть пальцем дотронется до книги. Он закрыл уши руками, уже ощущая невыносимый острый звук, распространяющийся по резиновому мешку на его голове. От гнетущих мыслей ему стало нехорошо, он рухнул на пол и прижался к стене, пребывая в чудовищном трансе, из которого не было выхода. Страх — единственное его чувство сейчас. В каждом мгновении он переживает тысячи жизней, полных страха. ЧТО РЕАЛЬНО?! ГДЕ ВЫХОД ИЗ ТУПИКА?..
Полди вывел его из психического ада, растормошив его. Гоц не сразу понял, где он и вообще, кто он, но смог быстро прийти в себя.
— Что с тобой происходит? Ты вопишь на все здание, — недовольно задал вопрос Полди.
— Мне… нам нужно уходить отсюда. Здесь лекарств нет.
— Так и скажем старику? Он всё так спланировал — послал нас куда угодно, но только не туда, где есть медикаменты.
— Он всё поймет. Прошу, идём скорее.
— Гоц. Мы сейчас уйдем, но не факт, что в лагере нас ждут. Мне нужно… я хочу… ты не сдал меня, когда вытащил из шатра, и не рассказал никому, что я пропустил молитву. Я пытался удостовериться, можно ли тебе доверять, но я должен услышать лично от тебя обещание, что ты меня не предашь, — Полди приблизился с Гоцу практически вплотную.
— Ты снова что-то натворил? Во имя Кабата, за эти два дня ты сделал столько странного…
— Скажи, что я могу тебе доверять. Скажи это!
— Полди, что…
— Пока ты здесь сходил с ума, я понял, — он сделал паузу, в горле пересохло. — Я понимаю рисунки, которые находятся в книге. Это буквы, я могу понять, что написано в книге! Я могу думать, Гоц!
Дыхание Гоца участилось. Он пристально смотрел в глаза Полди.
— И еще. Та вещь, которую я забрал из дома Пророка. Я нашел еще одну. Мне кажется, что это из-за нее я стал таким. Словно она самостоятельно добавила мне в голову то, чего я не знал. В один момент я стал… умнее.
Тишина повисла в здании. Солнечный свет покрывал собою каждый угол, каждую книгу. С крыши медленно падали частицы пыли.
— Я не знаю, что будет, если я использую этот куб. Я боюсь. Помоги мне, давай сделаем это вместе.
— Ты-ты. Ты — Падший! Ты хочешь заглушить Сирену и убить бога своими дьявольскими инструментами!
Гоц начал отползать к выходу.
— Уйди от меня, не трожь меня, слышишь?! Пошел вон! Пророк тебя убьет. Тварь, как я мог быть рядом с тобой?! Великая Сирена, помоги мне!
— Гоц, успокойся, прошу. Давай я тебе все объясню, — Полди начал приближаться к атакованному паникой Гоцу, который полз задом.
— Пошел прочь, предатель! Пророк тебя убьет, он убьет тебя, и я буду смотреть, я СНОВА буду смотреть, а-ха-ха.
Гоц менялся на глазах. Он терял связь с реальностью.
— Я сейчас вернусь домой и расскажу им всё. Тебя убьют, ха-ха, ты будешь слушать вопль Сирены, как и я, ха-ха-ха.
— Стой, ты, мелкий ушлепок, — Полди переменился и перешел к агрессии. — Ты не посмеешь.
— Ха-ха, чёртов псих, тебе не жить. Пророк тебя убьет! — Гоц сорвался с места и пулей помчался прочь, обратно в лагерь.
Полди, охватываемый злобой, рванул за ним. Гоц все время нервно смеялся и спотыкался, пока Полди не сбил его с ног. Они оба повалились на песок, где продолжили драку. Сначала Гоц оказался сверху и всей своей массой прыгнул на спину Полди, от чего тот захрипел, но под действием адреналина он смог встать и уложить его под себя. Гоц продолжал ненормально смеяться, получая удары. Полди безжалостно бил его в лицо тем самым новонайденным кубом. Чем больше крови брызжало в стороны, тем тише становился смех Гоца, пока он полностью не затих. Лицо его превратилось в месиво из плоти и костей, а куб и руки атакующего были залиты кровью, но Полди продолжал наносить удары, заметно снизив темп.
Сирена затихла.
Полди понял это и уронил куб на труп своего бывшего приятеля. Он осмотрелся и прислушался. Такое чувство для него впервой. Сейчас он слышал всю громкость тишины и легкого ветра, но не слышал звука Сирены. Она замолчала. Этот факт удивил и ошарашил Полди намного сильнее убийства Гоца. Он словно в одночасье потерял саму жизнь, это чувство сравнимо с тотальным поражением, после которого опускаются руки.
Он встал с бездыханного тела и пустыми глазами глядел в даль, туда, откуда они пришли, туда, где находится их лагерь. Безысходность — единственное его чувство сейчас. Что ему делать?
Он поднял обагренный кровью артефакт, вытер его о свою одежду и нажал на то же место, что и в первый раз. Грани куба раздвинулись, изнутри вылезло механическое щупальце. Полди повернул голову. Устройство вновь пробило его висок и высвободило наружу заряд небывалой силы. В этот раз он не бился в конвульсиях, а сразу упал ничком.
У стены тусклым светом горит свеча. Прохладный вечерний ветер незаметно заползает в помещение с улицы. Деревянный стол. Я лежу на нем.
Кто я? Я уже пожил или еще не был рожден? При должном усилии, я смогу ослабить веревку, которой меня связали. Если я еще не жил, то почему я связан? Свеча. С помощью пламени я подожгу веревку.
Где спрятаться? Шатер, шатер, куда вход для меня запрещен. Спрячусь за ящик. Когда кто-то войдет, кину ему в голову алтарь, а потом задушу своей веревкой.
Я снова открыл глаза. Моя ладонь обожжена, но я снова связан. На моей голове шлем, который путает мои мысли, он бьет меня… Неужто ток? Я теряю сознание.
Как убежать? Рядом лежит нож. Что такое нож? Как его использовать?
Надо мной стоит старик, он копошится в моей голове. Все тело болит.
«Полди, я спасу тебя, очистив твой мозг от ненужных мыслей», — это было последнее воспоминание из этой комнаты.
Полди вскочил с песка, он словно заново пережил жизнь и родился. Справа от него лежал черный куб, слева — умерщвленный им Гоц, которого теперь нельзя
