class="p1">– Сейчас все узнаете, – ответил профессор.
За окнами послышался шум, профессор подбежал к окну, и со словами: «Наконец-то!», умчался встречать гостей. Через минуту он вернулся, но не один.
– Александр Багратионович, а это – наши герои, знакомьтесь!
В комнату вошел президент России и лично пожал руку каждому из присутствующих.
Все расселись в кресла. Подали кофе с молоком и домашним печеньем, супруга президента прислала.
– Профессор, я весь во внимании. Хочу услышать из первых уст результаты эксперимента «Молния».
– Да! Я готов, уважаемый президент, господа космонавты. Эксперимент «Молния» полностью состоялся, ракета выполнила свою задачу.
– Как, но она же не взлетела? – почти хором сказали все, кроме Михаила.
– Вот именно, она и не должна была лететь… Эта великолепная модель вообще не может летать, она была приманкой, ловушкой. Здесь, в зале, присутствуют всего лишь три космонавта-пассажира, которые сумели оценить всю опасность и авантюризм данного приключения. Смогли выстроить логическую модель происходящего. Они подключили свою интуицию, знания, жизненный опыт. Шестое чувство.
Маша покраснела и произнесла:
– Я ничего этого не делала! Я просто испугалась, и вообще, мне всего 17 лет, я влюбилась и мне кажется, что я хочу иметь детей…
Она снова покраснела, взглянула мельком на красного Мишу и уставилась на Августа, смотревшего в окно и жующего печенье. Маленькому человеку было наплевать на эти скучные разговоры взрослых.
– Вот! – воскликнул профессор Зеница и поднял указательный палец правой руки высоко над головой. – Вот оно, высшее достижение и спасение человека.
Он подошел к Маше, опустился на одно колено и поцеловал ей руку.
– Эта девочка спасла себя и своих будущих детей, она испугалась, включив в себе старый, добрый инстинкт – самосохранение! Умная, умная женщина. Михаил, учти это. – Профессор взглянул на молодого ученого и продолжил: – Значит, остался всего один человек и это Синичкин – музыкант, саксофонист, простой москвич, сумевший трезво оценить обстановку. Алексей, я предлагаю работать вам со мной в одной команде. Так что, господин президент, вот такая плачевная информация. Наше население потеряло все инстинкты, данные ей природой. Людьми движет самодовольство, искушение стать известными и популярными. Они не пощадили своих детей, взяв их на борт ракеты, которая ни разу не испытывалась ранее. Это простое самоубийство. Некоторых повлекло чувство романтики, но таких единицы, поверьте мне. Люди поставили на одни весы участие в шоу и жизнь себя и своих детей. Смешные, они летят в космос в блестящей игрушечной ракете, без скафандров, питания, они даже не спросили о способе приземления. А на таком снаряде просто невозможно приземлиться. Бред! Нонсенс! Я специально приказал сымитировать поломку маршевого двигателя в надежде, что люди очнутся, встрепенутся, бросятся спасать себя и своих детей. Отнюдь! Как глупые овцы, простите, они продолжали ждать своего конца, успевая при этом называть господина Синичкина трусом. Вот, вкратце, весь мой доклад. Что делать с этим я пока не знаю, по моим расчетам, только половина пассажиров должна была прийти на посадку! Но! Вы все видели сами. Это печально, итак, дальше!..
Попрощавшись со всеми, поблагодарив профессора, президент уехал в Кремлевский дворец. Вскоре и наши герои разъехались по домам.
Миша и Мария побежали к озеру. Они обнажились как юные Адам и Ева, и долго купались в прозрачной воде, счастливые и зацелованные друг другом.
По широким просторам московских улиц шагают отец и сын. Сын ест мороженое и мечтает рассказать, как профессор и президент России назвали его любимого отца самым умным и смелым человеком Москвы. А отец тихонько плакал, смотря в голубое небо, с осторожностью сознавая, что спас три жизни – свою, сына и любимой жены Женечки, которая не выдержала бы такого удара! Он шел и думал о своем следующем концерте. О том, что в зале обязательно будут сидеть и слушать его сын и жена. Да и вообще, давно пора подумать о втором и третьем ребенке. Ведь время идет. Неумолимо движется вперед, словно ракета, запущенная в космические бескрайние просторы, к краю нашей вселенной…
Адлер, 12-13 февраля, 2006 год
Новые импрессионисты
(юмористическая пьеса)
Действующие лица:
Художник Муркин, он же Сандро – дурачок.
Художница и звездочет Гала.
Третий художник Юрок – местный «Шагал».
Прогуливающийся мимо бизнесмен – коллекционер.
Бабушка, кормящая зерном и без того жирных голубей.
Мальчишка хулиган – похититель картины.
Субботним утром, когда мягонькое летнее солнце озарило макушки подмосковных медных крыш и пробралось в щели между ставнями на чердаках тех же домов, разбудив своим появлением многочисленное семейство жирных сизых голубей, один наш знакомый художник решил отправиться на пленэр в центральный городской парк на краю такого же маленького городка.
Дорогой мой читатель, здесь мне следует сделать небольшую оговорку, о том, что этот мужчина нам еще не знаком, но, зная его добродушный и прямо скажем простецкий нрав, это ситуация легко исправима.
Итак, он направился прямиком туда, где среди разных несуразных скамеечек возвышается еще более несуразный и, в общем, комичный фонтанчик. Те, кто установил его в центральном парке, были явно люди с юмором, и по наставлению городских властей придумали это подобие произведения фонтанного искусства.
Справедливости ради надо отметить, что ваяли его согласно скудной смете, выделенной на этот фонтан из городской казны. В то же самое время глава городской управы сэкономленные деньги от фонтана благополучно положила в свой карман, выписав себе и главному бухгалтеру премию в честь «Взятия Бастилии», в стране, где ей раньше бывать еще не приходилось. Бастилия, в понимании чиновницы, представляла собой курортное местечко где-то на юге Франции.
Художник Сандро Борисевич Муркин пересек маленький ручеек, в котором резвились дикие утки и направился в центр города. Вот он припёрсе в городской парк и приступил к пленэру. Муркин именно припёрсе, это как-то ближе и напоминает французский язык, ежели мы будем говорить приперся, что собственно не меняет самого физического передвижения художественного объекта во времени и пространстве. Почему не физического, а именно художественного объекта, спросите вы, все просто, на самом деле – двигался большой этюдник, покоящийся на плече художника. Две ноги под этюдником передвигали этот самый ящик с красками и кисточками к вожделенному фонтану. Так что объект – несомненно «художественный этюдник» и он двигался.
Вернемся на пару часов назад с целью рассказа о квартире художника.
В общем, Сандро продрал свои шары в восемь нуль-нуль, позавтракал бутербродом с кусочком крылышка от холодной жареной курицы и зеленым луком, и запил это дело кружкой чая с малиной. Еще через десять минут сварил себе две чашки кофе, выпил их с сахарком
