— У вас есть при себе еще какое-нибудь оружие?
— Дайте мне ваш рюкзачок, только медленно. Потом выверните карманы.
— У меня есть только ключи от моей машины, — пробормотала она, выполняя приказ.
Высоко подняв ключи, она бросила их в его ладонь. Он сжал пальцы и сунул ключи в передний карман своих шорт, после чего взял у нее рюкзачок и вывернул его наизнанку. Там было пусто.
— Хотите меня обыскать?
— Совершенно верно, — отозвался Джо и двинулся к кирпичному зданию.
— Вот как? — спросила она через плечо.
Взгляд Джо скользнул по ее округлым ягодицам и длинным ногам. Он заткнул маленький пистолет за пояс.
— Именно так, — повторил он и положил ладони ей на плечи..
Теперь, когда они стояли так близко, он видел, что ее рост вовсе не пять футов десять дюймов. В нем самом было шесть футов, а ее глаза находились на одном уровне с его глазами. Он провел ладонями по ее бокам, пояснице и животу, забрался под блузку и прощупал пояс шорт, чувствуя под пальцами нежную кожу и холодный металл кольца на животе. Потом одной рукой скользнул в ложбинку между ее грудями.
— Эй, не распускайте руки!
— Не надо возбуждаться, — предупредил Джо. — Я, например, спокоен.
Он похлопал ее по ягодицам, потом сел на корточки и проверил верхние части ее носков. Между ног он щупать не стал — не потому, что доверял Габриэль, просто сомневался, что она смогла бы бегать трусцой, если бы у нее в трусах было спрятано оружие.
— Когда мы придем в участок, я заплачу штраф и смогу ехать домой?
— Судья установит размер залога, а потом вы сможете ехать домой.
Она попыталась повернуться к нему лицом, но он крепко держал ее бедра.
— Меня никогда раньше не арестовывали. — Это он уже знал. — Но ведь это не настоящий арест — с отпечатками пальцев и фотографиями для полицейского архива?
Джо еще раз проверил пояс ее шорт.
— Настоящий, мэм. С отпечатками пальцев и фотографиями для архива.
Она обернулась и сердито глянула на него, сузив глаза.
— А мне казалось, что вы затеяли все это не всерьез. Я думала, вы хотите поквитаться со мной за то, что я сбила вас с ног.
— Вы ошибались, — сухо бросил он.
— Неужели?
Джо выпрямился, сунул руку в задний карман своих шорт и достал наручники.
— О, — разочарованно протянула она. — И все-таки я не могу поверить, что вы действительно хотите меня арестовать. Будь у вас хоть капля благородства, вы признали бы, что сами во всем виноваты. — Она вздохнула. — Вы создаете себе очень плохую карму и наверняка пожалеете об этом.
Джо посмотрел в глаза девушке и надел на нее наручники. Он уже жалел. Жалел, что подозреваемая швырнула его на задницу и заставила раскрыться. Однако главные неприятности были еще впереди.
На щеку ему упала первая крупная капля дождя. Джо поднял голову и посмотрел на грозовую тучу, висевшую над головой. Он невесело засмеялся.
— Черт, это просто фантастика!
Глава 2
Раньше при мысли о допросе в участке Габриэль почему-то представляла себе темную комнату, настольную лампу и сумасшедшего полицейского с зубным сверлом.
Комната, в которой она оказалась, была совсем не такой: абсолютно белые стены без окон, не впускавшие июньское солнце, и стол со столешницей под дерево, окруженный металлическими стульями. На одном конце стола стоял телефон, а на закрытой двери висел единственный плакат, предупреждающий об опасности употребления наркотиков.
В углу стояла видеокамера. Светящийся красный огонек показывал, что она включена. Габриэль дала согласие на съемку. А почему бы и нет? Она ни в чем не виновата. Может быть, если она будет покладистой, ее быстрее отпустят домой? Она устала и проголодалась. К тому же воскресенье и понедельник были ее единственными выходными, а ей предстояло еще готовиться к фестивалю «Кер», намеченному на следующий уик-энд.
Габриэль несколько раз глубоко вздохнула, следя за количеством кислорода, поступающего в ее организм: она боялась упасть в обморок от его недостатка или, наоборот, слишком провентилировать легкие. «Выдохни напряжение, — приказала она себе. — Ты спокойна». Она подняла руку и прочесала пальцами волосы. Однако спокойствия не почувствовала и знала, что не почувствует, пока ее не отпустят домой. Только тогда она сможет найти свой центр умиротворения и привести мысли в порядок.
На подушечках ее пальцев остались следы черных чернил, а запястья еще ныли после наручников. Детектив Шанахан вел ее через весь парк под дождем и в наручниках, как преступницу. Единственным утешением было то, что ему самому эта прогулка доставила не больше радости, чем ей.
За всю дорогу они не сказали друг другу ни слова, но она заметила, что он несколько раз потирал правую ногу выше колена, и предположила, что повинна в этой травме. Однако ее не мучили угрызения совести. Она ощущала лишь страх, растерянность и неудобство: одежда на ней была еще сырой. И это все из-за копа! Так пусть же страдает вместе с ней!
Ее зарегистрировали как задержанную за нападение на офицера полиции при отягчающих обстоятельствах и незаконное ношение оружия и провели в маленькую комнату для допросов. За столом напротив сидели Шанахан и капитан Лучетти. Обоих интересовал украденный антиквариат. Они о чем-то озабоченно переговаривались, склонив темные головы над черным блокнотом. Габриэль не понимала, какое отношение имеет украденный антиквариат к нападению на полицейского. Как видно, эти двое усматривали здесь связь, но не спешили ей объяснять.
Она совсем растерялась, но хуже всего было то, что она не могла просто встать и уйти. Зная детектива Шанахана чуть больше часа, она уже не сомневалась, что у этого человека нет жалости.
В первый раз Габриэль увидела его неделю назад. Он стоял под деревом в парке. «Энн Моррисон». Она пробежала мимо и не обратила бы на него внимания, если бы не облако сигаретного дыма, окутавшее его. Не придав значения этой встрече, на другой день она снова увидела его в магазине у Альбертсона, где он покупал мороженный пирог. На этот раз она заметила, как мускулисты его бедра, обтянутые шортами, и как мелко курчавятся его волосы, выглядывавшие из-под бейсбольной кепки. Карие глаза смотрели на нее так пристально, что по спине ее пробежала невольная дрожь приятного волнения.
Много лет назад она зареклась обращать внимание на роскошных мужчин, которые причиняли сердечные страдания и устраивали хаос в системе «тело — мозг — душа». Они как шоколадки, что хороши на вид и на вкус, но никогда не заменят сбалансированного обеда. Когда-то ее тянуло к таким мужчинам, но теперь она интересовалась не столько внешностью, сколько душой. Просветленное сознание гораздо важнее упругих ягодиц.
