– А у вас, оказывается, живое воображение. Хотя зная вас, не скажешь.
– Послушайте, еще не поздно. Если вам нельзя появляться в Эль-Пасо, вы можете высадить меня на окраине. Я попробую достать для вас деньги. Если постараться, где-нибудь можно раздобыть.
– Да не надо мне ваших денег, – сказал Корд. – Мне нужны вы, и вы у меня есть. А сейчас помолчите. Я должен сосредоточиться.
– Но… – заикнулась Виктория и чуть не задохнулась, так как он сильно сжал ее талию. Затем он ослабил хватку, но все равно держал ее крепко.
– Не забывайте, кто здесь хозяин, мисс.
Больше она ничего не сказала, только вздрогнула от столь осязаемой близости. Она чувствовала мускулистые мужские ноги возле своих бедер, жилистые руки вокруг талии, теплое дыхание на шее. Внезапно она ощутила сильный жар, чересчур сильный. Наверное, это было естественно. В эту пору, на исходе мая, в пустыне должно было быть жарко. А тут еще он, подумала Виктория, и ей безумно захотелось, чтобы он не сидел так близко.
Могла ли она когда-нибудь предположить, что в действительности Запад окажется таким жестоким, немилосердным и опасным? Ее мечты, фантазии, впечатления от прочитанных книг не имели ничего общего с той суровой реальностью, с которой она неожиданно столкнулась. В ее романтическом воображении возникали образы, связанные с увлекательными путешествиями и приключениями, но никак не с нынешним пребыванием в пустыне, где ее жизнь оказалась целиком и полностью зависящей от дикаря. Думала ли она, что когда-нибудь судьба сведет ее с этим невежественным типом? Он до того дремуч, что не способен уяснить, что имеет дело с писателем! Разве может он понять ее?
Виктория была знакома с писательским ремеслом не понаслышке. Несмотря на молодость, у нее уже имелись некоторые литературные достижения, хоть она и не печаталась под собственным именем. Творческую жилку она унаследовала от отца, неуемного трудяги, подвизавшегося на статьях для прессы и зарабатывавшего таким образом на жизнь. Начав с журналистики, позднее он решил попробовать себя в писательском труде. Поводом для этого послужил бум, начавшийся с 1860 года, когда с легкой руки Энн Стивенс, автора «Индейской жены белого охотника» с тиражом в триста тысяч экземпляров, бульварный роман утвердился как жанр и начал завоевывать популярность. Отец Виктории взялся за новое дело и быстро в нем преуспел. С тех пор у него не было отбоя от издателей, и он едва успевал выполнять заказы. Он объяснял дочери, как читательский спрос определяет объем тиражей и как от этого зависит интерес работодателей и прочие сугубо профессиональные вопросы. Так Виктория постепенно подключалась к его работе.
Вообще же к печатному слову ее приобщили едва ли не с рождения. Так же, как с первого дня жизни она вскармливалась искусственным молоком – ее мать умерла в родах, – можно сказать, что тогда же она начала впитывать «книжный дух». Она рано научилась читать и писать. Обладая живым умом, она быстро усвоила взгляды, вкусы и чаяния отца, что позволило ей стать его помощницей и деловым партнером. Она гордилась отцом и часто огорчалась, что ее мать не дожила до того времени, когда к нему пришла известность.
Сначала он давал ей отдельные задания по оформлению контрактов, деловой переписке и прочей технической работе. Потом, когда он заболел чахоткой, постепенно подтачивавшей его силы, ей приходилось дописывать книги за него. По мере того как болезнь прогрессировала, Виктория делала это все чаще и в большем объеме, не замечая, как мало у нее друзей и как она теряет поклонников. Она жила в мире замечательных представлений, созданных ею самой и почерпнутых из книг, но ей было невдомек, что в реальной жизни люди руководствуются совсем другими канонами.
В 1885 году, сразу же после новогоднего праздника, доктор, наблюдавший ее отца, порекомендовал ему переселиться на юго-запад. По состоянию здоровья отцу был показан сухой теплый климат. Но поскольку они никогда не умели экономить деньги, у них не было никаких сбережений на черный день. Поэтому, чтобы заработать нужную сумму для оплаты переезда, они придумали тему для серии романов об американском Западе и составили план выпуска. К этому времени все уже знали такие имена, как Майн Рид, Прентис Ингрэм, У. Ф. Коуди и Нед Бантлайн. Эти авторы в своих приключенческих романах описывали дикую природу Запада, рассказывали о его людях. Романы эти неизменно пользовались успехом. Для осуществления своего проекта отец Виктории также предполагал собрать материал, путешествуя по Западу. Они хотели увидеть его собственными глазами, записать наблюдения и рассказы местных жителей.
При подписании договора с издателем отец настоял, чтобы за Викторией были закреплены равные авторские права и оформлен отдельный писательский контракт. Таким образом, ее имя тоже должно было значиться в каждом из выпусков серии. Контракт вступил в силу, они приступили к работе, но вскоре отец Виктории умер.
Она оказалась совсем одна. Немного оправившись от растерянности, она заплатила по счетам из того, что они успели скопить, а также из небольшого гонорара за уже проданные главы, и начала готовиться к путешествию. Ей хотелось поддержать имя отца, и она рассчитывала самостоятельно сделать всю серию. Она была убеждена, что издатель предоставит ей такую возможность. Рукописи она собиралась пересылать ему по почте, по завершении каждой книги.
Перспектива путешествия на Запад в одиночку вызывала у нее немалое беспокойство, но она не предполагала, что новая жизнь окажется намного тяжелее, чем в Нью-Йорке. Ее оптимизм подогревался воображением: она представляла себя в мире приключений в роли хроникера, способного осуществить мечту своего отца.
На деньги, оставшиеся после уплаты долгов, Виктория купила себе подходящую одежду, прочный чемодан и небольшой саквояж для рукописей и походного комплекта. В последний входил ряд вещей, которые она считала необходимыми, чтобы не пропасть на Западе, в частности, медицинские препараты, целебные мази и перевязочные материалы. После этого она отправилась в Техас и в Галвестоне села на пароход до Сан-Антонио. В дороге она не теряла времени даром: прислушивалась к тому, что говорили люди, задавала им вопросы и делала заметки. На этом этапе, относительно небогатом событиями, путешествие казалось ей почти рутинным. И так продолжалось… до сегодняшнего дня.
Несмотря на жару, ее неожиданно пробрал озноб. Крепкое тело сидящего вплотную к ней Корда, его сильные бронзовые руки, держащие перед ней поводья, и запах кожи с табаком как никогда явственно напомнили о действительности. Нет, у себя в Нью-Йорке представить такое было невозможно.
