— Да уж, моя, — сухо ответила Мэл, покрутив пальцем в воздухе.
— Вам будет хорошо вдвоем. Уверена, вы сможете развлечь друг друга, — сказала я, выуживая статуэтку Райна Сандберга[1] с помпоном на голове и аккуратно укладывая ее в сумку. Хотя аллергия на солнце мешала мне наслаждаться солнечными днями на Ригли–Филд, даже вампиризм не мог уменьшить мою любовь к «Кабз».
Я обшарила комнату взглядом, думая обо всем, что я оставляю позади. Не хотелось перевозить все вещи в особняк Кадоган. Отчасти из–за опасения придушить Этана, за что меня выгонят из Дома; отчасти потому, что оставить здесь что–либо значило — я все–таки считаю это место своим домом, где можно спрятаться, если жизнь среди вампиров и рядом с Этаном станет невыносимой. Кроме того, вряд ли новому соседу Мэл понадобится эта комната: Катчер уже нашел место своим мужским причиндалам в ее спальне.
Я застегнула сумки и, уперев руки в бока, взглянула на Мэллори:
— Думаю, я готова.
Она улыбнулась мне в знак поддержки, и я ухитрилась сдержать слезы, внезапно наполнившие глаза. Она молча встала, и мы обнялись — две лучшие подруги, две сестры.
— Я тебя люблю, ты знаешь, — сказала она.
— Я тоже тебя люблю.
Она выпустила меня, и мы обе утерли слезы.
— Ты будешь иногда звонить, да? Дай знать, что у тебя все в порядке.
— Конечно, позвоню. Я всего лишь переезжаю на другой конец города. Это не то же самое, как если бы я уехала в Майами. — Я закинула одну сумку на плечо. — Всегда считала, что если перееду, то лишь потому, что найду крутую работу преподавателя в маленьком городке, где все сверхумные и сообразительные.
— Вроде Эврики?
— Или Старз Холлоу[2].
Мэллори промычала нечто утвердительное и взяла вторую сумку.
— Я предполагала, что ты уедешь, когда тебя соблазнит двадцатилетний студент, изучающий античность, и вы с ним сбежите на Бора–Бора, чтобы растить ребенка на островах.
Я остановилась на полпути к двери и уставилась на неё:
— Специфическая фантазия, Мэл!
— Ты слишком много училась, — сказала она, проходя мимо меня в коридор. — А у меня было свободное время.
Я слышала, как она спускается по лестнице, но остановилась на миг в дверях спальни, которая была моей с момента возвращения в Чикаго три года назад. В последний раз окинула взглядом старую мебель, выцветшее одеяло, розовые обои и выскользнула в темноту.
ГЛАВА 2
Дом там, где твое сердце,
и это не обязательно место, где ты спишь
Да, я тянула время. Погрузила сумки на заднее сиденье своей оранжевой коробчонки — «вольво», но, вместо того чтобы направиться прямо в Дом Кадогана, миновала Гайд–парк и продолжила рулить на юг. Я не была готова переступить порог Кадогана как официальной резиденции. И что еще важнее — не видела дедушку почти неделю. Поэтому я решила быть хорошей внучкой и прежде навестить его офис на южной стороне. Меня вырастили именно бабушка и дедушка, пока родители в стремлении забраться как можно выше по социальной лестнице развлекались на многочисленных вечеринках Чикаго. Навестить, дедушку — самое меньшее, что я могла сделать.
Офис омбудсмена не был шикарным — низкое и широкое кирпичное здание, расположенное в рабочем квартале, среди маленьких квадратных домов, аккуратных двориков и заборов. Я припарковала «вольво» на улице перед домом, вышла из машины и пристегнула к поясу катану. сомневаюсь, что она пригодится мне в офисе деда, но Катчер сразу наябедничает Этану, что я не была должным образом экипирована. Не то чтобы они дружили, однако любили поболтать обо мне.
Было почти одиннадцать часов, но несколько окон до сих пор светились. Офис омбудсмена, полагал мой дед, служил созданиям ночи. Это означало работу в третью смену для самого дедушки, его админа Марджори, Катчера и Джеффа Кристофера — второй правой руки деда, неопределившегося оборотня и компьютерного гения, способного любого довести до безумия.
Я постучалась в запертую входную дверь и вскоре увидела Джеффа, вывернувшего из–за угла и идущего по коридору мне навстречу с широкой ухмылкой. Угловатый, с развевающимися темными волосами, он был одет в привычную униформу — отглаженные брюки–хаки и застегнутую на все пуговицы рубашку с длинными рукавами, закатанными до локтей.
Дойдя до двери, он набрал код на клавиатуре, повернул замок и открыл.
— Не можешь без меня жить?
— Немного скучала, — сказала я и вошла в распахнутую дверь. — Мы не виделись с неделю?
— Шесть дней, двадцать три часа и около двенадцати минут. — Он снова ввел код и запер дверь, затем улыбнулся. — Не то чтобы я считал…
— Нет, конечно! — поддакнула я, следуя за ним по коридору в кабинет, который они делили с Катчером. — Ты просто слишком любезен.
— Слишком, — признал он, входя в кабинет и устраиваясь за одним из четырех металлических хай–тековских столов, стоявших в тесной комнате в два ряда. Стол Джеффа представлял собой монстра Франкенштейна из клавиатур и мониторов, увенчанного мягкой игрушкой, которая, как я уже знала, изображала лавкрафтовского Ктулху.
, — Как прошли занятия чечеткой? — поинтересовался обладатель саркастического голоса с противоположной стороны помещения.
Я взглянула туда и за столом напротив Джеффа обнаружила Катчера. Тот сидел с переплетенными над чисто выбритой головой руками. На столе — открытый ноутбук. Зеленые глаза, одна бровь изогнута, губы кривились в легкой ухмылке. Должна признать: Катчер раздражающе груб, требователен и… невероятно хорош собой. Мэл определении повезло.
— Хип–хопом, — поправила я, — не чечеткой. Было весело. Твоя подружка едва не пришибла инструкторшу, а так все замечательно.
Я прислонилась бедром к одному из двух пустых металлических столов. Не знаю, зачем целых четыре стола. В этом кабинете сидят лишь Катчер с Джеффом; дед и Марджори разместились в других помещениях. Дед поддерживал связь с источником среди вампиров, Катчер и Джефф представляли сообщества колдунов и оборотней, а законспирированный вампир избегал приходить в офис, чтобы не вызвать возмущения в Домах. Стало быть, ему (или ей) стол не нужен. Я много раз пыталась выяснить, кто это.
Катчер взглянул на меня:
— Чуть не пришибла инструкторшу?
— Да, она хотела, но я не могу винить ее за это. Барби Аэробику трудно выносить более пяти минут. Но благодаря моим потрясающим медитативным и переговорным талантам рукоприкладства удалось избежать.
В коридоре раздалось эхо шагов, и я перевела взгляд на дверь, чтобы увидеть дедушку в привычной для него фланелевой рубашке, практичных брюках и туфлях на толстой подошве.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
