ударов со всех сторон оставшимися пироженками и бегу что есть прыти к своей машине.
Нажав на педаль газа, я еду куда глаза глядят. Куда мне теперь податься? Неважно, главное поскорее убраться отсюда, пока Максим меня не нагнал. Судя по всему, ключи от его автомобиля остались в кабинете, там же, где эта дрянь…
Глаза снова застилают слезы, так что, я плохо начинаю ориентироваться на дороге. Решив остановиться, я выворачиваю руль вправо и моё сердце уходит в пятки…
Нет, только не это!
Глава 4
Вдруг, из ниоткуда, на перекрестке появляется красная машина. Она несётся прямо на меня…
Нет, только не это!
Время словно замедляется. Я резко жму на тормоз, и всё вокруг замирает. Машина останавливается буквально в миллиметре от моей!
Мои руки дрожат на руле, и я не могу пошевелиться. Сердце стучит где-то в горле, дыхание сбивается. Всё, что я могу сделать, — это уставиться на капот красного автомобиля, который едва не стал причиной катастрофы. Я могла бы быть уже на том свете. Мы могли бы…
Звук открывающейся двери прерывает мои мысли. Я поворачиваю голову и вижу, разъярённую рыжеволосую девушку, настоящую бестию. Она полна гнева, а её лицо перекошено от ярости.
— Ты что, совсем слепая?! — кричит она, подойдя к моему приоткрытому окну. — Ты могла нас убить! Ты хоть понимаешь, как нужно водить?! Я сейчас же вызову полицию!
Я хочу объясниться, сказать, что это не моя вина, что я ехала на зелёный свет и едва успела затормозить, но слова не выходят. Вместо этого меня накрывает истерика. Слёзы сами собой катятся по щекам, и я не могу их остановить.
— Я… я не хотела… — наконец, выдыхаю, но она продолжает кричать. С каждым её словом, с каждым обвинением, я ощущаю, как что-то во мне ломается. Я больше не могу так…
— Думаешь, всё тебе сойдёт с рук? Ты хоть представляешь, как серьёзно ты могла нас угробить?!
Я не могу остановить слёзы, которые текут без остановки. Вся моя решимость, весь мой хрупкий мир трещит по швам. Страх захлёстывает меня с головой. Только что я могла погибнуть. Мы могли погибнуть. Мой ребенок…
Девушка будто только сейчас замечает мои слёзы. Она останавливается на полуслове, её гнев начинает сменяться сомнением. Она смотрит на меня пристально, видя, как я обхватываю руками живот, как беспомощно дрожу, не в силах сдержать свой страх. На её лице появляется тень недопонимания. Мгновение она молчит, явно раздумывая, что сказать дальше.
— Слушай… — её голос становится тише, — Ладно, забудь… Главное, что все целы.
Я поднимаю на неё глаза, и во взгляде вижу уже не гнев, а что-то вроде сочувствия.
— Прости…
— Ну-да, береги себя, — она вздыхает и медленно отходит от машины, оставляя меня в тишине.
Я киваю, не находя слов. Когда она садится в машину и уезжает, я остаюсь одна, всё ещё дрожа от пережитого.
Заглушив двигатель, я иду на детскую площадку, не желая больше оставаться в автомобиле.
Присев на холодную скамейку, я бессмысленно смотрю на телефон в руках. Сердце всё еще колотится, как после долгого бега. Последние минуты были как в тумане, и сейчас, сидя здесь, я чувствую себя абсолютно опустошенной.
Внутри только тишина, но она настолько гнетущая, что хочется кричать. Я знаю, что должна что-то сделать, позвонить кому-то, но не могу заставить себя…
Вдруг на экране всплывает имя Лены, моей лучшей подруги. Я колеблюсь на мгновение, но затем нажимаю на кнопку вызова. Её голос сразу же раздается в трубке, теплый и заботливый, как всегда.
— Аня? Что случилось? Твой мне трубку оборвал, звонит, как сумасшедший! Ты почему плачешь?
— Лена… — мой голос срывается, и я начинаю говорить. Я рассказываю ей всё, каждую деталь, как видела Максима с другой женщиной, как рухнуло всё, что я строила и во что верила…
Лена молчит, внимательно слушая. Когда я замолкаю, истощенная, она тихо произносит, будто боясь еще больше ранить меня:
— Аня, тебе нужно быть с кем-то. Сейчас. Приезжай ко мне, я всё организую, не переживай. Дети, правда, шумят, но ты можешь остаться в нашей спальне, чтобы отдохнуть.
Её предложение звучит так искренне, но я тут же чувствую угрызения совести. Три маленьких ребёнка, двушка, в общем дом, полный забот и хлопот… Я не хочу навязываться ей со своими проблемами, особенно когда они уже её переполняют.
— Спасибо, Лен, но я… я лучше к Наташе поеду, — слова даются мне с трудом, но я знаю, что так будет лучше для всех.
Лена делает паузу, словно пытается возразить, но затем тихо соглашается:
— Ладно, если ты так решила. Но если что, ты всегда можешь приехать ко мне. Пожалуйста, позвони, если что-то понадобится.
— Спасибо. Я позвоню.
Мы прощаемся, и я набираю номер сестры. Наташа отвечает сразу, её голос бодрый и немного раздраженный. Она всегда была моей полной противоположностью, поэтому зачастую, мы не могли найти общий язык в детстве.
Мне приходится ей объяснять, что я не могу сейчас водить и что мне нужна помощь.
— Ты серьезно? — Наташа удивлена. — Аня, что с тобой такое? Я на работе, но если тебе так нужно, я скоро освобожусь и заеду!
Я быстро соглашаюсь и кладу трубку. Ждать недолго, но даже эти минуты кажутся вечностью.
Мой телефон снова вибрирует, и я вижу имя Максима на экране. Внутри всё переворачивается. Смешанные чувства накрывают меня с головой. Я сжимаю телефон, не зная, что делать.
Развод? Хочу ли я этого? Нет… но могу ли я простить его? Как жить с этой болью и предательством?
Слезы вновь подступают к глазам, но я не позволяю себе заплакать. Надо держаться ради малыша.
Я не могу ответить… Не сейчас. Я сбрасываю вызов и зажмуриваюсь, пытаясь сдержать накатившую волну эмоций.
Через какое-то время Наташа подъезжает, и я, не в силах говорить, просто сажусь в машину.
Мы едем молча. Она обеспокоенно смотрит на меня, но ничего не спрашивает. Это молчание давит на меня ещё больше, чем любые слова.
Дома сестра начинает суетиться, будто не замечая моего состояния, или, возможно, пытаясь его игнорировать…
— Ну подумаешь, ссора, — говорит она с усмешкой, доставая чайник. — С кем не бывает? Вы помиритесь, ещё и посмеётесь потом над этим! Ведёшь себя, как ребёнок, ей-богу!
Я молчу, а внутри всё закипает. Она не понимает. Как объяснить ей, что дело не в обычной ссоре?
— Наташа… — начинаю я, и моя сестра наконец-то останавливается и смотрит на меня. — Это не просто
