Что?
Разумеется, мальчики, что же еще?! Какой-нибудь озабоченный прыщавый подросток с постоянной эрекцией и похотливым, ощупывающим взглядом…
Лаки покачала головой. В последнее время Макс сделалась совершенно неуправляемой. Она затевала споры и раздражалась по самому ничтожному поводу, и иметь с ней дело было абсолютно невозможно. Едва ли не единственным, кто по-прежнему относился к ней снисходительно, был Ленни. Он умудрялся не замечать вызывающего тона и наглого поведения дочери; когда же Лаки предлагала ему обсудить, что же делать с Макс, он только пожимал плечами и говорил: «Вспомни, какой ты была в ее годы, милая. Теперь все это возвращается к тебе же. Ничего не попишешь, закон кармы…»
Лаки вздохнула. Нелегко быть матерью, особенно если чувствуешь себя ненамного старше своего собственного ребенка.
Крашеная блондинка с неестественно молодым лицом за рулем новенького «Мерседеса» подрезала ее справа, и Лаки вынуждена была резко нажать на тормоза.
— Черт тебя возьми! — завопила она. — Ездить научись, уродина!
Блондинка, разумеется, не услышала, но подобная разрядка Лаки была необходима — она помогала ей выпустить пар. Лаки частенько «спускала собак» на мешавших ей водителей. Если с ней был Ленни, он сердился и говорил: «Когда-нибудь тебя просто застрелят, дорогая, вот увидишь!»
«Пусть попробуют!» — огрызалась она. В ответ Ленни только вздыхал и качал головой. Он знал, что укротить Лаки Сантанджело не может никто. Она всегда шла своим собственным путем, и именно за это он ее так любил.
3
У Энтони Бонара, в свое время носившего имя Антонио Боннатти, было все. Прекрасная вилла в двадцати пяти минутах езды от Мехико-Сити, двойной пентхаус в Нью-Йорке, загородный летний дом на побережье в Акапулько и огромное поместье на побережье в Майами. Еще у него была жена Ирма, с которой он прожил пятнадцать лет, двое детей, две любовницы, собственный самолет и весьма прибыльный, хотя и незаконный, бизнес. Когда его спрашивали, чем же он занимается (а задавать подобные вопросы осмеливались немногие), Энтони обычно отвечал, что занимается экспортно-импортными операциями. И это было правдой, потому что он торговал наркотиками, которые так или иначе действительно пересекали границы многих стран.
Миа — так звали мать Антонио — была итальянкой. Она работала горничной в дорогом отеле в Неаполе. В этом отеле всегда останавливалось, приезжая на отдых в Италию, семейство Энцо Боннатти. В то время сын Энцо Сантино Боннатти был всего лишь сексуально озабоченным подростком. Однажды теплой летней ночью он пригласил двадцатидвухлетнюю горничную прогуляться на берег моря и овладел ею прямо на пляже.
Когда Боннатти после отдыха вернулись в Америку, Миа еще не подозревала, что беременна. Когда же она об этом узнала, ей не хватило мужества, чтобы связаться с родителями Сантино, хотя их адрес и имелся в книге регистрации отеля. Родился Антонио и первые двенадцать лет своей жизни прожил с матерью в Неаполе. Лишь двенадцать лет спустя, когда врачи обнаружили у его матери редкое заболевание сердца и объявили, что жить ей осталось всего несколько месяцев, Миа отважилась позвонить могущественным Боннатти, ибо никого из ее родных к тому времени не было в живых.
Несколько недель спустя в Неаполь прилетела грозная Франческа Боннатти, мать Сантино, пожелавшая проверить историю горничной. Ей хватило одного взгляда, чтобы понять — Миа говорит чистую правду, ибо Антонио с его большими карими глазами и самоуверенным выражением лица не напоминал ни Сантино, ни свою мать, зато он как две капли воды походил на саму Франческу — с поправкой на мужской пол.
Никаких сомнений у Франчески не оставалось: юный Антонио действительно был ее внуком.
Когда Миа умерла, Франческа вернулась в Италию, чтобы забрать своего незаконнорожденного внука в Штаты. Там она отвезла его на Лонг-Айленд, в дом Сантино, который к этому времени обзавелся собственной семьей и детьми. Как и следовало ожидать, супруга Сантино Донателла закатила мужу скандал. Сантино все отрицал, делая вид, будто ничего не знает и не понимает, и выражал сомнение, что Антонио действительно его сын.
Семейные разборки продолжались почти сутки. Потом на Лонг-Айленде снова появилась Франческа, которая и увезла мальчугана к себе. Так Антонио и стал жить с ней и с Энцо Боннатти — и прекрасно себя чувствовал. Он оказался на удивление смышленым и способным и довольно скоро научился говорить по-английски без малейшего акцента. Миа много работала, и у нее не было времени воспитывать сына. Он рос на улицах Неаполя, водился с компанией таких же сорванцов, как и он сам, и прекрасно усвоил науку выживания. Умом и сообразительностью природа его не обделила, в людях он разбираться умел, поэтому легко поладил со своим крутым дедом. Энцо, со своей стороны, тоже привязался к напористому, нагловато-энергичному парню и вскоре начал посвящать его в тайны семейного бизнеса, чем вызвал немалое неудовольствие Сантино.
Несмотря на молодость, Энтони — к этому времени он уже привык называть себя на американский манер — быстро учился, легко усваивая информацию, которой делился с ним дед. Школа и школьные предметы его интересовали мало, зато все, что имело отношение к торговле наркотиками, он впитывал жадно, как губка.
Прошло совсем немного времени, и Энцо начал брать Энтони с собой в деловые поездки в Колумбию и Мехико-Сити, с гордостью представляя любимого внука партнерам по незаконному бизнесу. Сантино, крайне недовольный привязанностью, которую Энцо питал к его так называемому сыну, перевел свой бизнес — порнографические фильмы и журналы — в Калифорнию, но старик и ухом не повел. Сантино его разочаровал — не такого сына он мечтал иметь. Франческа была с ним единодушна — она давно махнула рукой на сына, который оказался растленным лжецом, обремененным к тому же пустоголовой женой-скандалисткой и кучей постоянно ноющих детишек, ни один из которых не был достоин носить фамилию Боннатти.
Когда Энцо погиб, именно шестнадцатилетний Энтони сделался опорой Франчески. Правда, Сантино и его брат Карло все же приехали на похороны отца, однако сразу после этого оба вернулись к своим делам, даже не подумав о матери.
«К дьяволу Сантино! — подумал тогда Энтони. — К черту его жирную жену и глупых детей!» Сам он не имел ни малейшего желания иметь с ними дело, как и они не хотели общаться с ним.
После смерти Энцо один из его доверенных людей занялся дальнейшим обучением Энтони. Франческа твердо решила, что внук должен возглавить семейный бизнес, и не раз советовала ему использовать знания, которые он успел получить от деда. И Энтони ее не подвел.
