Зачем? Что случилось?
— Просто приезжай, Ренцо!
Беспокойство, которое я чувствовал секунду назад, возвращается с силой ядерного заряда, взорвавшегося в моей груди. — Это связано с Джулио?
— Да.
— Я уже еду!
Бросив чашку с кофе в раковину, я выбегаю из кухни и направляюсь к лифту своего пентхауса. Пока я спускаюсь в гараж, я думаю обо всех возможных вещах, которые могли случиться с Джулио.
Он попал в драку?
Когда двери лифта открываются, я выбегаю наружу, а Винченцо и Фабрицио мгновенно встают.
— Что случилось? — спрашивает Винченцо.
— Нам нужно добраться до Джулио, — отвечаю я, забираясь на заднее сиденье Бентли.
Фабрицио усаживается за руль и спрашивает: — Где он?
Я пересылаю координаты на телефон Фабрицио. — Это недалеко от больницы NewYork-Presbyterian. Элио уже там. Поторопись.
Во время поездки я набираю номер Элио и, как только он отвечает, спрашиваю: — Что случилось? Он в порядке?
— Я расскажу тебе все, когда ты приедешь, — говорит Элио, и по напряжению в его голосе я понимаю, что все плохо.
Джулио.
— Расскажи мне сейчас, — приказываю я, не оставляя места для споров.
— Антонио позвонила его кузина, которая работает медсестрой в больнице. Она узнала Джулио, когда ее заставили выполнять сомнительную работу.
Когда Элио делает паузу, я спрашиваю: — Он жив?
— Ренцо, — простонал он.
Нет.
Меня пронзает ледяное чувство, а за ним следует безжалостная боль, разрывающая сердце.
Элио прочищает горло и говорит: — Ты должен немедленно сюда приехать.
— Мы в паре минутах езды, — говорю я, и в моем тоне чувствуется лед, наполняющий мою грудь.
Он не мог умереть.
Ему всего двадцать.
Я делал все, чтобы защитить его.
Джулио не мертв.
Не может быть.
Когда мы подъезжаем ко входу в переулок, я распахиваю дверь Бентли и, как только мои ноги касаются земли, перехожу на бег.
— Где ты? — рычу я в трубку.
— Я тебя вижу, — отвечает он, появляясь в поле зрения.
Когда я догоняю его, мы мчимся мимо мусорных баков, выстроившихся вдоль аллеи, пока она не выходит на пустую площадку. Грузовик без опознавательных знаков окружен моими людьми.
— Это пиздец, Ренцо, — говорит Элио. — Приготовься.
Мой взгляд переходит на моего правого мужчину. — К чему?
Он качает головой, цвет его лица серый, и кажется, что его вот-вот стошнит.
Когда мы подходим к открытой двери в боковой части грузовика, он говорит: — Торговля органами.
Живя в преступном мире, я прекрасно понимаю, что это значит.
Разрушительная ярость заполняет каждый дюйм моего существа, и мне кажется, что мое тело вибрирует.
Я не могу сдержать себя, и когда я поднимаюсь по четырем ступенькам и вхожу в грузовик, воздух вырывается из моих легких.
Внутри грузовика оборудован мобильный хирургический блок.
Антонио, один из моих людей, стоит рядом с женщиной, которая, как я предполагаю, является его кузиной.
На полу лежат два тела неизвестных мужчин. На столе расставлены ящики для охлаждения, и тут мой взгляд останавливается на теле Джулио.
Господи.
Я видел много дерьма, но от этого зрелища у меня сводит живот, и я изо всех сил стараюсь не блевануть.
От верхней части его груди до живота тянется порез.
— Я пыталась его зашить, — дрожащим голосом говорит медсестра.
Я перевожу взгляд на нее, и она отшатывается, пытаясь спрятаться за кузеном.
— Расскажи мне, что произошло, — приказываю я, мой тон низкий и убийственный.
— Ко мне подошел один из врачей и спросил, не хочу ли я подзаработать. Когда он рассказал мне, в чем будет заключаться работа, я согласилась, потому что знала, что Коза Ностра борется с торговлей органами, и мне понадобится вся информация, которую я смогу получить. Кроме того, я подумала, что смогу помочь. Я позвонила Антонио, и он примчался, но к тому времени, как я приехала, Джулио уже подключили к аппарату шунтирования. Слова покидают ее в спешке, каждое из них наполнено страхом. — Они уже извлекли его органы и готовились их транспортировать. — Она закрывает рот дрожащей рукой. — Мне очень жаль, мистер Торризи. Я ничего не могла сделать.
— Все вон, — рычу я, когда мои глаза снова фиксируются на Джулио. — Сейчас же!
Только когда дверь захлопывается за последним уходящим, я подхожу к операционному столу и смотрю на покрытое синяками лицо Джулио. Его нос сломан, а левый глаз опух. На голове засохшая кровь, а на шее - фиолетовые следы.
Я продолжаю осматривать его, замечая порванную кожу на костяшках пальцев. Нет ни огнестрельных, ни ножевых ранений.
Мой взгляд возвращается к его лицу, и, когда я вижу смертельную бледность его кожи, боль в сердце впивается в меня с такой силой, что заставляет сделать шаг назад.
Подняв руку, я хватаюсь за шею и начинаю трясти головой.
— Нет. — Это единственное слово - не более чем стон.
Я подхожу ближе к операционному столу, на котором он лежит, и, склонившись над младшим братом, дрожащими руками закрываю его избитое лицо.
Почувствовав, насколько он холоден, я выдыхаю, прежде чем из моей души вырывается прерывистый крик.
Прижимаюсь лбом к его лбу, и от невыносимой боли, вызванной потерей брата, мне кажется, что моя душа кровоточит.
В своей работе я уже сталкивался с потерями, но ничего из того не сравнится с этим.
Мрачная печаль смешивается с неконтролируемой яростью, доводя меня до грани безумия.
Выпрямившись, я с трудом сдерживаю дыхание, снова оглядывая комнату. Увидев ящики с охлаждающей жидкостью, я обегаю операционный стол, чтобы добраться до них, и открываю один за другим, обнаруживая только органы.
Они помечены, указывая, какой орган и куда направляется.
Когда я вижу его сердце, по моему телу пробегает сильная дрожь. Она настолько сильная, что кажется, будто земля дрожит под ногами.
Я не могу мыслить рационально и, подхватив контейнер с сердцем Джулио, опускаюсь на задницу и прижимаю его к груди.
Закрыв глаза, я слышу свое прерывистое дыхание.
А потом я слышу смех Джулио.
Я вижу его заразительную улыбку.
Все воспоминания о нем нахлынули на меня. Я не знаю, сколько времени пройдет, прежде чем я приду в себя.
Моя печаль смешивается с яростью, пока не превращается в убийственную жажду мести.
Я буду охотиться на всех причастных, пока реки крови не зальют улицы Нью-Йорка.
Глава 4
Ренцо
Открыв дверь, я смотрю на медсестру и приказываю: — Вскрой его и верни органы обратно в тело.
Бледная как черт, она кивает, осторожно ступая в грузовик.
Элио следует за ней, его лицо измучено тревогой и горем, когда он говорит: — Это полный пиздец.
— Антонио был первым, кто сюда приехал? — спрашиваю я, не сводя глаз с солдата.
Антонио подходит ближе, кивает и жестом показывает на трупы на полу. — Я просто среагировал, не подумав, чтобы оставить одного из них в живых для получения информации. Мне очень жаль,
