в грузовые и загрузил их углем.
При таком раскладе угля естественно было достаточно и в поход пошло целых шестнадцать пароходов, два углевоза и два почти железных парохода.
«Аскольда» и «Дира» Николай решил превратить в военные корабли, пассажиров на них не было, но зато на каждом было по взводу морской пехоты по тридцать человек в каждом.
Он решил, что небольшой военный кулак Компания вполне может себе позволить, да и светлейшему князю иметь подобное хозяйство под рукой всегда надо. Мало ли какие неожиданности могут повстречаться в таких неспокойных водах.
Вооружались эти пароходы в Испании с помощью нашего тамошнего друга. Как Николай успел все это сделать за такой короткий срок мне было не понятно, но он успел.
Вся эскадра собралась на Канарах, военные корабли пришли из Испании, углевозы и арендованные пароходы из Италии, а все остальные из России.
Всего на борту было две тысячи семей, пятьсот казаков, тысяча староверов и пять сотен остальных: выкупленных крепостных, различных специалистов и просто желающих уехать жить в далекие края.
Эта публика проходила самый строгий отбор, различные авантюристы и любители приключений были нам совершенно не нужны.
Среди пошедших в этот поход было много неожиданных для меня людей. Я совершенно не ожидал, что с Николаем пойдет Вероника, но это было её категорическое условие и ему пришлось согласится.
В поход пошел и Матвей. Но здесь была и жесткая необходимость в этом. Он вез пятьдесят врачей и сто фельдшеров, специально подготовленных им для этого.
Набор шел по всей России. Но помимо этого во время похода он решил подготовить еще две сотни специалистов и по ускоренной программе желающие проходили обучение. Это были одни женщины. Это в моем понимании знакомые мне медсестры, но Матвей их называл сестрами милосердия.
Такое количество медперсонала по его разумению позволит начать создавать адекватную медицинскую службу во всех владениях Компании и на Южных Ккрилах. Тем более что в его планах было учреждение медицинского училища в Петропавловска для подготовки фельдшеров и сестер милосердия.
Большой неожиданностью для меня оказалось что пассажиром «Аскольда» оказался лейтенант Лаврентий Алексеевич Загоскин.
Я подробности жизни будущего великого исследователя Русской Аляски не знал, вернее знал только, что на службе в Компании окажется в конце 30-х годов. Подумав, я решил этот вопрос ускорить и перед походом поручил это дело Матвею.
Матвея как всегда оказался молодцом. Лаврентия Алексеевича Загоскина он нашел достаточно быстро. Тот сидел в каталажке и ждал суда.
После выпуска в 1827-ом году из Морского кадетского корпуса Загоскин служил на Каспии, отличился в войне с Персией, был награжден и в 1832-ом произведен в лейтенанты.
А потом случилось несчастье. В июне 1833-его года пароход «Аракс», которым командовал лейтенант Загоскин, сгорел. Никто не погиб, но капитана корабля арестовали и его ждал суд.
Что ждет виновника торжества уже было известно, но бюрократические жернова вращались медленно и Матвею не составило труда вмещаться в это дело.
Он заплатил две стоимости за сгоревший пароход, естественно все претензии к Загоскину сразу канули в лету, пообщался с просто оболдевшим от такого исхода своего дела лейтенантом и тот написал прошение о о переводе служить в Компанию.
Прошение конечно удовлетворили и Загоскин начал готовится к предстоящей службе. Его подготовка заключалась в стажировке в Императорской Академии наук, где его ускоренно обучили методикам и навыкам в проведении естественнонаучных и этнографических наблюдений, помогли быстро сформировать навыков грамотного сбора и обработки образцов живой природы.
За несколько месяцев Лаврентий Алексеевич сумел разобраться в себе и понять чем он на самом деле желал бы заниматься и подготовиться к этому.
Все плавание Загоскин продолжал своё образование. По его заказу Матвей приобрел внушительную библиотеку. Кроме этого в Академии наняли трех ассистентов: по живой природе, то есть ботанике с зоологией: не живой, это всякие геологии и тому подобное и этногеография.
Но это были не все сюрпризы. Главный сюрприз был Владыка Анатолий и его свита.
Святейший Синод учредил новую епархию — Петропавловскую и Американскую. По названию понятно где будет резиденция епископа. Но самым интересным были территории, которые будет окормлять новый епископ. Это вся Камчатка, Чукотка, побережье Охотского моря, Аляска, Калифорния, Курилы и Техас и все территории которые будут присоединены в будущем. В составе епархии есть Аляскинское викариатство.
Епископу разрешили учреждать монастыри, новые приходы и учебные заведения если он сумеет обеспечить их финансирование. Тут все понятно, договорился со светлейшим князем и пожалуйста.
Владыка везет двух епископов, один их них назначенный на эту кафедру. Полгода назад он был иеромонахом Александро-Невской лавры отцом Симеоном. Ему всего тридцать, он очень умен и начитан. С собой молодой Владыка везет тридцать иереев и десять иеромонахов. Вместе с ним едет и викарный епископ — владыка Тихон.
Но это не самая потрясающая новость.
На «Дежневе» вместе с ними идут еще три епископа и они староверы. Два из них греки, Паисий и Феофил. Они служили в европейских владениях Османской империи.
У обоих возникли трения с османами и спасаясь от неменуемой смерти они с интервалом в три месяца бежали в Россию.
Надо сказать,что их появлению царь-батюшка был не рад, одни проблемы и не нужные трения со Стамбулом. И тут кто-то из моих тайных благодетелях в окружении Государя подсуетился и он принял просто невероятное решение.
А шашнях Бенкендорфа со старообряческими делегатами я знал. Он благосклонно относился к идеи учреждения старобрядческой архиерейской кафедры за границей и даже презентовал эту идею Государю, но получил резкий отказ.
Всё это я знал естественно через Кольцовых, которые были в курсе всего этого и от Владыки Анатолия.
И тут вдруг случилось ЧП: пошли слухи, что один из русских архииереев склоняется к расколу. Бенкендорф получает неожиданно приказ схватить беглых греческих епископов и доставить их в Петербург.
Несчастные оказываются в тюремных казематах Шлиссельбурга и через две недели «примерного» содержания им предложили возможность выйти из заточения.
У старообрядцев был чин приема в их веру епископов от инославных церквей и грекам имен императора предложили поехать в любой по их выбору
