свою речь сказал, что старообрядцы просто заблудившиеся люди и что надеюсь на их прозрение в моих владениях, Владыка Анатолий просиял лицом. На этом наше общение на эту скользскую тему закончилось.
Вместе с тремя епископами к нам пришел иргизский монах Андрей. Он был самым активным участником поисков кандидата в старообрядцеские архиерееи, организованные пару лет назад питерскими купцами Громовыми и пользовался огромнейшим влиянием среди старообрядцев.
Иван Кузьмич Кольцов, который в этот раз пошел вместе со мной на Курилы, cразу же сказал мне, что все разговоры о практическом создании староверческой иерарахии надо вести с ним.
После ухода Владыки я чувствовал себя как выжатый лимон и продолжать заниматься всем этим совершенно не хотелось. Но поразмыслив, я решил сегодня завершить эти дела.
Я призвал Ивана Кузьмича, подробнейше изложил ему всю ситуацию и попросил его заняться этим делом.
Вечером пятого октября мы бросили якорь на рейде Южно-Курильска, где уже стояли в очередь на разгрузку четыре парохода.
Николай резонно рассудил, что в Южно-Курильск должны зайти только те, кто везет народ и грузы для Курил. А остальные должны без задержки идти на Камчатку.
Моё неожиданное появление эти планы немного нарушило, четыре парохода курильского отряда начали действовать по этому плану, а остальные легли в дрейф в нескольких милях от берега, ожидая уже моего решения.
Решение Николая было абсолютно разумным и правильным, я его просто продублировал и вскоре в Южно-Курильске остались только четыре парохода курильского отряда, «Аскольд», «Дир» и наш ледокол. Эскадру, пошедшую на Камчатку, возглавил естественно крестный.
В Южно-Курильске должна высадиться ровно четверть переселенцев: сто семей казаков, двести староверов и двести всех остальных. Скорее всего высадятся все староверы священнослужители.Они сначала должны окончательно определиться.
Казаки они и в Африке казаки, с ними проще всего и понятнее. А вот с остальной публикой было посложнее. Почти все прибывшие были как говориться специалисты.
Пока пароходы разгружались бывший хорунжий Антон Иванович Попов начал докладывать мне о положении дел на Курилах.
Чтобы в будущем не произошло каких-нибудь неприятностей типа провозглашения какой-нибудь независимости Южных Курил от меня, Иван Кузьмич разделил власти на островах на две ветви: военную и гражданскую.
Гражданским губернатором он назначил Антона Ивановича, а военным Емельяна Ермолаевича Котова, называть его стали наказным атаманом. Себя Иван Кузьмич назначил Наместником светлейшего князя на Южных Ккрилах.
Первое, что меня интересовало, как отношения с японцами, нет ли каких-нибудь агрессивных выпадов.
Антон Иванович, услышав мой вопрос, ухмыльнулся.
— Японцы, ваша светлость, готовы с нас пыль сдувать. Все что мы желаем, кроме риса конечно, по первому требованию предоставляют, — мы расположились в губернаторском доме Южно-Курильска и было сразу видно, что хозяин основательно подготовился к докладу.
— В Японии в прошлом, 1833-ем году, случился страшный неурожай риса, затем пришли какие-то болезни и в северных княжествах умерло несколько десятков тысяч крестьян. А в этом году урожай был неплохой, да только убирать его оказалось не кому из-за большой смертности крестьян, — таких тонкостей истории Японии я не знал и мне это было очень интересно.
Антон Иванович сделал паузы, вероятно чтобы с лучше вник в смысл его слов и затем продолжил.
— В итоге в северных княжествах голод только усилился. Риса на продажу у нас конечно нет, а вот рыбы завались и японцы её с удовольствием берут. Голод не тетка, ваша светлость. Поэтому шелковые стали и по струнке ходят, — наверное это нехорошо, все таки там за проливом люди голодают, но были бы они сытые, то возможно опять бы пришли сюда убивать. У меня всё равно сохранялись сомнения в миролюбие японцев.
— Вы говорили, что на Эдзо есть хороший каменный уголь, так вот они его быстро нашли и нам продают. У нас несколько угольных сараев под завязку угольком набиты. Нам на несколько лет хватит. Еще охотно они всевозможное железо везут, — вот что сказать, молодец да и только. Уголь и железо нам сейчас важнее золота.
Бывший хорунжий и без моих слов понял оценку своей деятельности и довольно заулыбался.
— У нас теперь такой расклад получается. Под ружьем три с половиной сотни, три здесь и полусотня на Итупупе. На Шикотане казаков нет, но там осел десяток крепких семей. Они хорошо вооружены и постоянно настороже. Несколько раз к ним наведывались незванные гости, но мужики молодцы сумели их спровадить, — Антон Иванович начал полдробно докладывать о положении дел в своих владениях.
— Айнов там почти сотня семей. Живут они дружно, у меня с ними проблем нет. Всегда есть рыба или еще какой-нибудь товар, так что не нахлебники, все что надо — меняют на своё, — я сразу вспомнил наш разговор во время прошлого визита, когда я сказал, что хорошо будет для начала если Южные Курилы не будет у меня нахлебниками.
— Молодцы, что сказать, — прокоментировал я слова Попова.
— Я, ваша светлость, постоянно говорю наша задача сейчас и себя содержать и вашей светлости прибыль приносить,что бы вам перед царем-батюшкой было что показать.
Этот поповский пассаж поверг в крайнее изумление. Ишь ты политик.
Но губернатор Попов моего изумления надо сказать не заметил и продолжил деловито отчитываться.
Глава 4
Бывший хорунжий, а нынешний губернатор Попов моего изумления не заметил и продолжил свой отчет.
— Они, ваша светлость, даже наладили производство кирпича и потихоньку для себя его делают. Ефим Рыжов, — я знал, что так зовут старовера старосту на Шикотане, — говорит, что годика через два у них все дома из кирпича будут.
Про стройку на Щикотане я уже слышал, но гораздо интереснее было положение дел на Кунашира. Когда мы высаживались на берег, я обратил внимание на два больших строящихся пирса и причальную набережную между ними.
Пирсы были длиной сто и шириной десять метров, а причальная набережная больше двухсот.
Основной строительный материал сейчас естественно дерево. Но как только появится возможность губернатор планирует заменить его на бетон и кирпич.
Один из
