произвели фурор, сразу стали вхожи везде и всегда, вас приглашает на обед сам Ротшильд, вы можете поехать в гости например к герцогу Веллигтону и дружите с простым фермером, — перечисление моих «лондонских» грехов вообще-то может быть очень и очень долгим. Но Владыка решил вернуться в Россию-матушку.
— В России водитесь с теми кто вам приятен, симпатичен и нужен. Ваши сестры хлопнули по носу всем, выйдя замуж по любви чуть ли не за простолюдинов. Лучшие друзья детства, которым вы сделали карьеру, фактически ваши крепостные, так они вдобавок ко всему еще и развернулись, подали в отставку и стали работать на вас, — о, оказывается и мои друзья детства попали под раздачу. Сейчас надо полагать речь пойдет о капитане Тимофееве и учителе фехтования.
— А ваша знаменитая дуэль и спасение будущего шурина? — оказывается в России знают и об этом. Удивительно. — Так вы еще и умудрились перед дуэлью поучить жизни сотни российских дворянских семей. Вы знаете, что в России нет желающих выходить в барьеру с вами? Или то, что ходят слухи что вы владеете легендарным смертельным ударом герцега де Невера? С вашими охранниками тоже нет желающих связываться. Вы просите за государственных преступников и вам не отказывают.
Просто нутром чувствую, сейчас будет кульминация и я весь, как говорят, превращаюсь в слух.
— Вас ненавидит большинство российских чиновников после эпопеи с холерой, истории с вашим архивариусом и разносом за вымогательство со стороны чиновников. А вдовствующая императрица Мария Федоровна даже слышать о вас не желала, будь её воля, вы бы за дуэль с майором Шалевичем гремели кандалами вместо её любимцев, — да, вот это кульминация, так кульминация. Такого я никак не ожидал, что угодно, но чтобы меня ненавидела вдова императора Павла Первого. Да, дела, ничего не скажешь.
Владыка помолчал и закончил.
— Я, Алексей Андреевич, много еще могу рассказать вам интересного, но думаю вам и этого достаточно, чтобы понимать своё положение и то, что в по мере вашего продвижения на запад по территории империи, вам работать будет все труднее и труднее, а на территории собственно России практически невозможно, — что — что, а это я понимаю и говорить собственно уже не о чем, продолжать всё равно, что воду в ступе толочь. Хотя есть одна темка, всегда дремлющий интерес к которой разбудил Владыка.
Над этой темой я думал многократно и так и не смог ничего придумаьб путнего. И вот сейчас мне опять просто сверлить мозг начинает вопрос: почему Бенкенлорф помог и продолжает помогать? Почему он бывает в одиночку идет против течения или рискует навлечь неудовольствие Государя общением со мной и трансляцией моих просьб?
Владыка внезапно посмотрел на меня и его взгляд просто пронзил меня почти физически.
— Не знаю, Алексей Андреевич, для меня это загадка. Знаю только, что с вашей матушкой генерал был знаком задолго до её замужества и что он всерьез относится к вашим золотым проектам. А теперь давайте, если вы не против, поговорим о другом, — Владыка вопросительно-просительно посмотрел на меня. Просительно понятно. Он не хочет больше разговаривать на эти скользские и неприятные темы и желает говорить о другом. О чем другом тоже понятно.
На прозвучавший тут же прямой вопрос, согласен ли светлейший князь принять староверческую иерархию, я не раздумывая ответил «да». Не думаю, что Владыка Анатолий ожидал другого ответа, но все равно он не смог скрыть своего удивления.
И в этом удивление просто кричало его разочарование и несогласие с моим решением.
Я был уверен, что личное отношение Владыки к произошедшему пируэту в политике Николая Первого в отношении староверов было крайне отрицательным. И более того, он где-то в глубине души надеялся, что выдвинутые условия заставят меня отказаться от поддержки проекта создания староверческой иерархии. Если бы не эта надежда, то скорее всего такого откровенного разговора у нас не получилось.
В этот момент меня вдруг осенило. Ведь от моего «да» или «нет» уже ничего не зависело и подстава именно в этом.
Классно придумано. Понятное дело, что появление епископата у староверов это вопрос времени. И тот, кто предложил это Государю, исходил из принципа: не можешь победить — воглавь. А высший пилотаж том, что тут еще и железнейший шанс подставить светлейшего князя.
Рано или поздно староверы выйдут за очерченные рамки, а если я говорю «да», то за все отвечать мне. Если «нет», то единственный вариант завернуть всё назад это очередной казематный. И я тогда главный виновник в мученической участи уже трех епископов-старобрядцев. Если они остаются на свободе и продолжат свою деятельность, то меня все равно можно будет привязать к резко усилившимся гонениям на староверов. А в том, что они начнутся или даже уже начались я не сомневался. Иргизские монастыри вон уже разогнали.
Разговор вроде как закончен, но Владыка Анатолий как будто еще чего-то ждет, каких-то моих других слов.
— Ваше Преосвященство, кто, по-вашему мнению, все таки подвиг Государя к такому решению? Мне очень важно это знать, — то,что меня очень «любила», в ковычках естественно, вдовствующая императрица объясняет очень многое. Возможно это мне досталось по наследству от моего родителя. Он после смерти императора Павла женился против его воли и Мария Федоровна невзлюбила его за это. Ну, а дальше больше, пошло, как говорится поехало.
Нет, это не то, что епископ Сан-Франциский ждет от меня. Не то. Но ответ я неожиданно получил.
— Я, ваша светлость, не люблю высказывать в таких делах предположения, но сейчас сделаю это. Почти уверен, что Государю это посоветовал господин Нессельроде c подачи бывших пайщиков Русской Американской компании. Нессельроде стремится подставить вашего покровителя Бенкендорфа, а пайщики считают себя обиженными, — Владыка просто выдавливает из себя каждое слово, я чуть ли не физически ощущаю как ему стал неприятен этот разговор.
Мне наконец-то удается собраться с мыслями и сказать то, что наверное надо сказать.
Мы проговорили еще почти час, я свои мозги наверное вывернул на изнанку, говоря о своем отношение к расколу, откуда у меня взялись такие знания мне и самому было не понятно. Все как-то само собой всплывало в моей голове.
Когда я, заканчивая
