Сразу за базой отдыха начинался молодой густой и душный сосновый лес. Ни бахчи, ни коров, ни ребят-пастухов там тоже, конечно, быть не могло.
Неразведанной оставалась только местность справа от домиков. Туда Котька и побежал. Где за последнее домиком лес кончался и начинался поле. Больно ободравшись об ствол и исколов лицо и руки хвоей, Котька полез на крайнюю с опушки сосну.
Сколько хватало глаз, до горизонта простиралось желтое море пшеницы...
И вдруг Котька почувствовал себя обманутым и несчастным.
Что же это такое? Что же это такое получается, люди добрые?
Ехал-ехал в село. Приехал. А села и близко нет. Какая нелепая база отдыха.
Зачем ему и база! Зачем ему тот отдых! «Прекрасные домики», «Газовые плитки», «Холодильники!» Что - он дома не видел газовых плиток и холодильников? Нужно было для этого ехать!
За завтраком, исподлобья глядя на радостно возбужденной папы, который принес три тщедушный верховодки, Котька мрачно сказал:
- Пошли в деревню!
Папа удивленно поднял левую бровь (когда он удивлялся, он всегда сводил только одну левую бровь).
- Чего это вдруг?
- Потому что я хочу в деревню. Я ехал в село.
- Так ты же в селе.
- Это не деревня.
- А что же это? Киев? Село. Река. Купайся, загорай, лови рыбу, отдыхай.
- Я не хочу отдыхать. Я хочу в деревню.
- В какое село?
- Там, где люди.
- А здесь тебе что - не люди?
- Ну сходи с ребенком В село, - неожиданно поддержала Котька мама. - Ничего часами торчать в воде с той удочкой. Займись сыном!.. Заодно посмотрите, что там в магазине. Может, какие кофточки импортные. Или что-то из обуви. В сельмаг часто бывает то, чего не получишь в ЦУМе.
Папа поморщился и почесал затылок.
Котька улыбнулся и благодарно кивнул маме.
Когда они вышли за территорию «Бережко», папа цыкнул сквозь зубы и сказал:
- Ну ты же и кадр! Сейчас такой клев начался, а ты...
- Не обманывай! - Весело сказал Котька. - Ты сам говорил, что по-настоящему клюет только ранним утром и вечером. И вообще надо заниматься сыном.
- Кум Андрею, не будь свиньей!.. - Папа нахмурился и отвернулся.
Но через три минуты они уже дружно шагали в ногу и бодро вдвоем пели:
Шагом, шагом, шагом, братцы, шагомМы пройдем по рощам и овраги...
Папа не умел долго сердиться, он быстро отходил. Пели они минут двадцать. Затем запыхались и замолчали. Начался песок, идти стало трудно.
Солнце жгло немилосердно. Рубашки прилипли к спинам.
- «До села два шага...» - ехидно прохекал Котька.
- Кто ж его знал... Так мне говорили, - виновато прохекал папа.
Пшеницы кончились, началась кукуруза.
Потом кончилась кукуруза, началась картофель...
И вот наконец голубыми подрисованных глазками-окнами выглянула из-за плетня первый беленькая хата. Начиналось село.
Прошли они километра четыре с лишним, не меньше. Каждый «шаг» оказался по два километра. Настроение у Котька испортилось вконец. Вот тебе и приехал в село! В который больше часа ходьбы! Ежедневно не побежишь.
Да и вообще - никто его самого сюда не пустит. Это уже он понял окончательно.
Прощайте, налеты на бахчу!
Прощай, верховая езда на корове!
Прощайте, увлекательные соревнования с ребятами-пастухами, кто дальше плюнет!.. Эх, дурак размазня! Завидовал!..
Они шли и молчали.
Котька безнадежно сопел.
Улица вывела их на площадь, к сельмага, возле которого стоял столб с громкоговорителем и голубой табличкой автобусной остановки.
Они поднялись по скрипучим ступенькам и зашли в сельмаг.
Несмотря на большие витрины, в сельмаге было темно и прохладно. Наверное, потому, что изнутри под витринами, заслоняя свет, стояло нечто большое, обитое досками - то какая мебель, или мотоцикл с коляской, или кто его знает что...
На полках выстроились телевизоры, радиолы, кастрюли, ведра, детские игрушки, парфюмерия, книги...
А на нижней полке, совсем отдельно, стояли огромные кирзовые сапоги, в которые были привиты бумажку с надписью: «Сапоги, 56 р. Цена 12 руб. 10 коп.»
Такого размера сапог Котька В жизни не видел, хотя, как вы знаете, и папа Котькин не был карликом, и мама тоже.
- Ого-го! - Не удержался Котька.
И вдруг услышал знакомый насмешливый голос:
- Вот видишь, и такого у вас нет!
Котька повернулся: в уюте за мебелью (или мотоциклом, или кто его знает чем) стоял знакомый старичок в военном картузе без звездочки и пил из бутылки пиво.
Проглотил, вытер рукавом губы и продолжил:
- Может, померишь? Потому завезли, а у нас таких лапищ ни у кого нет. Третий год никто не покупает.
Котька гигикнул. Старичок ему нравился. Настроение у Котька улучшилось.
- Папа Карло!.. Мама хотела что-то из обуви... - лукаво взглянул он на папу.
- Берем! - Весело воскликнул папа. - Заверните нам, пожалуйста, эти тапочки! - Обратился он к продавщице, круглолицый улыбающейся бабенки.
- Вы что - серьезно? - Сразу перестала улыбаться и.
- Совершенно серьезно! Вот вам деньги!
В отличие от мамы, которая делала все очень умеренно и вдумчиво, папа был легкомысленный - любил неожиданные шутки, сюрпризы и розыгрыши.
- Молодцы! - Одобрительно сказал старичок Дикая природа. - Люблю решительных людей. Поздравляю с покупкой. Этим сапогам сносу не будет. И торговлю нашу поддержали. Молодцы! Носите на здоровье. Может, вы заодно и эту концертную рояля возьмете? Ибо мир заслоняет, - старичок похлопал по доске здоровенного ящика.
- Нет! Мы играем только на магнитофоне, - сказал папа.
На «Бережок» шли весело. «Сапоги» несли по очереди - то Котька, то папа. И все время смеялись. И представляли, какой-то будет сюрприз для всего «Бережко», как будут хохотать Спиридон Спиридонович, его жена, дочь... Как все по очереди примерять «сапоги» и бегать в них, спотыкаясь и падая...
Но...
У мамы как раз то подгорело, она злилась, и, когда папа, подняв «сапоги» над головой, звонким голосом крикнул заранее придуманную фразу: «Заинька, смотри, мы купили тебе импортные модельные туфли!» - Котька сразу понял, что смеха не будет. Мама так глянула на папу, что он вдруг замолчал, опустил «сапоги» и тихо пробормотал:
- Ну, чего ты, Заяц?.. Ну, мы же пошутили... Мы же...
Если бы взглядом можно было действительно испепелять, - от папы осталась, б горстка пепла.
- Комедиант! - Прошипела мама и отвернула красное как жар лица к плите.
Папа виновато посмотрел на Котька, развел руками, бросил «сапоги» под кровать и убежал на реку, Котька вздохнул и пошел купаться.
После случая с «сапогами» папа больше сыном не занимался. Котька снова загрустил.
Глава V
Брюнетка Света. Капустян. Операция «Сад». Провал операции. Тюрьма. Неожиданная информация.
Неизвестно, как бы сложились события дальше, если бы на третий день вместо чернявой загорелой белозубой женщины воду в бочке не привезла бы такая же темноволосая загорелая белозубая девочка одного из Котька возраста, - видно, дочь женщины.
Котька решил завязать с ней контакты. Контакты с девушками в Котька выходили даже лучше, чем с ребятами. Так сложилось, что Котька контактировал с девушками гораздо чаще, чем с ребятами. Дома в одном подъезде с ним жили аж четыре его одноклассницы, и двоюродных сестер в Котька было аж три. В обществе девушек Котька чувствовал себя достаточно свободно.
Когда бочка опустела и люди разошлись, Котька подошел к девочке и бодро спросил:
- Привет! Что - мать заболела?
- Нет! Чего это? - Пожала плечами девочка.
- А... Ты ее просто подменяет.
- Нет. То она меня подменяла. Воду я вожу, а не иметь.
- Так ты что - болела?
- Нет. В Киев ездила.
- В гости?
- Нет. В театр.
- ТЮЗ?
- Нет. В оперный. «Князь Игорь» слушала. Ты слушал?
- Нет.
- А «Риголетто»?
- Нет.
- А «Пиковую даму»?
- Нет.
- Тю! Живешь в Киеве, где такой оперный театр, и ничего не слушал. Ты что - глухой? Или музыки не любишь?
- Нет. Чего... Люблю. У нас магнитофон есть. И записи разные. Высоцкий... Окуджава...
- Магнитофон и у нас есть. Но разве он может заменить театр? Оперный...
- Ну да... Конечно!.. - Кивнул Котька. Ему не хотелось спорить. В драматических театрах Котька бывал часто, а вот в оперном один раз в жизни, вместе с классом, да и то не на опере, а на балете «Спящая красавица», которого почти не видел, потому что смотрел не на сцену, а на Игоря Алейников, который перекидывался коркой от мандаринов с Валерой Галушкинский.
Девочку звали Света.
Котька получил от нее очень ценную информацию. Оказывается, они с папой были совсем не в том селе, что надо. Они были в Рудне (туда, действительно, километра четыре). А совсем близко, за сосняком (это не настоящий лес, как думал Котька, а посадка) - село Капустяны. Правда, Капустяны маленькие, и сельмага там нет. В сельмаг все ходят в Рудню. И в клуб тоже. Но Котька ни клуб, ни сельмаг не интересовали нисколько.
