что забыто, что ускользнуло от внимания. За каждым артефактом скрывается история. А эта картина… Она явно что-то скрывает. Не так ли?
Пьер чуть склонил голову, и отблески каминного огня на мгновение оживили его взгляд.
– История, которая вызывает холод в жилах, месье Дюмон. Эта картина несёт в себе память, что преследует эти стены веками.
Эмиль затаил дыхание, и его голос прозвучал сдержанно, но напряжённо:
– Веками, говорите? Это смелое утверждение, месье Моро.
Улыбка Пьера стала шире, обретя острый, почти опасный оттенок.
– Альпы умеют хранить тайны, месье Дюмон.
В то же время двери отеля распахнулись снова, и внутрь вошёл Леон Буше. Его шаткая походка и затуманенный взгляд выдавали человека, выпившего гораздо больше, чем следовало. Алкогольный флер, словно туман, окутывал его. Пьер, привыкший сохранять самообладание, на мгновение поморщился.
– Месье Буше, полагаю? – произнёс он с неизменной учтивостью, но в его речи проскользнула тень раздражения.
Леон кивнул. Его взгляд рассеянно блуждал по вестибюлю, пока не остановился на картине. Он вдруг хрипло рассмеялся. Звук его смеха был неровным, как трещина в стекле.
Леон Буше был худощавым мужчиной с запавшими щеками и усталым взглядом светлых глаз, в которых читалась внутренняя борьба. Его русые волосы казались всегда слегка растрёпанными, а небритость добавляла небрежности. Неровные пальцы, испачканные краской, выдавали художника, потерявшего вдохновение. В его облике ощущалось что-то надломленное, как будто прошлые неудачи преследовали его тенью.
– Ах, скандальный маркиз. Настоящий дьявол, не так ли? – пробормотал он, делая шаткий шаг в сторону камина.
Пьер остался неподвижен, но его глаза потемнели, а улыбка застыла.
– Именно. Эта картина – одна из жемчужин нашего отеля, – ответил он, его голос звучал сдержанно, но вкрадчиво. – Позвольте проводить вас в вашу комнату, месье Буше.
Леон снова рассмеялся, на этот раз тише, но его взгляд всё ещё цеплялся за тёмные фигуры на полотне.
– Комната? Да, конечно. Удобная, я полагаю? Хотя сомневаюсь, что вдохновляющая. Муза… она приходит только в хаосе. Или я ошибаюсь?
Пьер молча взял его под руку. Движение было уверенным, чуть более решительным, чем требовалось.
– Прошу, месье Буше. Ваше присутствие за ужином крайне важно.
– Не хотелось бы пропустить всё веселье, – пробормотал Леон, но его слова растаяли в коридоре, точно и не были сказаны вовсе.
Тем временем гости, оставшиеся в вестибюле, словно застыли. Их взгляды снова и снова возвращались к картине. Образ маркиза, окружённого безликими тенями, притягивал их, будто с холста исходила сила, которую никто не решался признать. Воздух вокруг наполнился едва ощутимым напряжением, похожим на гул далёкой грозы.
Мрачное величие обеденного зал отеля «La Vertigne» поражало и вдохновляло. Высокий сводчатый потолок украшали потемневшие от времени балки, из-под которых свисала массивная люстра с десятками мерцающих свечей. По стенам тянулись тёмные панели из полированного дерева, над которыми висели картины в тяжёлых рамах.
В центре комнаты стоял длинный дубовый стол, уставленный серебряными приборами и фарфоровыми тарелками, на которых поблёскивали огоньки камина, встроенного в резной мраморный портал.
Стол поражал утончённой роскошью. Белоснежный фарфор сиял в свете массивной люстры с десятками свечей, чьи мерцающие тени играли на стенах. На каждом месте лежала аккуратно сложенная салфетка, а бокалы для вина и воды были расставлены для каждого гостя.
Гости начали собираться неспешно. Первой вошла Жанна Дюваль. Её настороженный взгляд скользнул по деталям обстановки: тяжёлые шторы, мозаичный пол, блестящий, как зеркало, и картины, будто наблюдающие за ней. Она выбрала место с краю стола, избегая оказаться в центре внимания.
Следом вошли супруги Делькур. Софи держалась на шаг позади Антуана. Пальцами она нервно теребили подол пиджака. Её взгляд невольно задержался на массивном камине, где горел огонь, казавшийся слишком ярким для этой тихой обстановки.
– Софи, садись ближе к камину, здесь теплее, – предложил Антуан, в голосе которого слышалась усталость человека, привычного вечным возражениям супруги.
– Нет, спасибо. Я лучше здесь, – ответила она, занимая место напротив Жанны.
В зал вошёл Филипп Готье. Рассеянный взгляд музыканта наполняла музыка, не оставляя реальному миру ни единого шанса. Он легко склонил голову в сторону Жанны и сел рядом с ней.
– Приятно встретить знакомые лица, – произнёс он, хотя их знакомство ограничивалось лишь коротким взглядом у картины в вестибюле.
– Вы музыкант? – коротко спросила Жанна, держа в руках бокал с минеральной водой.
Филипп кивнул, изогнув губы в тёплой полуулыбке:
