выкатился человек-гора.
Он улыбался, легко и неловко, словно сам не понимал, что он делает здесь, в компании таких высокородных господ.
Генерал прошел к выходу, явно намереваясь проводить гостей до ворот, чтоб уж наверняка, аристократ молча шагнул за ним, а вот человек-гора неожиданно задержался у стола лейтенанта.
Тот удивленно вытаращился на простоватое лицо гостя, а он подмигнул и, чуть подавшись вперед, шепнул:
— Подслушивать нехорошо…
И, не успел лейтенант опровергуть обвинение, дунул ему в лицо.
И отправился догонять остальных.
А лейтенант Зорн непонимающе моргал вслед ушедшим и судорожно пытался вспомнить, что сейчас делал… И с огорчением понимал, что не помнит, куда и когда ушел его начальник. И последних указаний генерала тоже не помнит… Опять прикорнул на рабочем месте, должно быть… Непорядок… Надо меньше сидеть за карточным столом…
4
4
— Фу! Вон! Вон пошла! — Ежи в очередной раз оттолкнул от себя здоровенную морду любопытничающей волчицы с веселым именем Вишенка, потерпел в этом неудачу, потому что Вишенка, полностью проигнорировав его раздражение, нагло сунула нос в тарелку и ухватила зубами большущий кусок жареной поросятины, дернула, перевернув по пути и тарелку с остатками еды, и куржку с пивом заодно, и, довольная собой, ушла в угол трактира, совершенно не обращая внимания на ругающегося словами, которые приличному принцу знать не положено, Ежи.
Он вскочил, отряхивая с себя капли пива, злобно посмотрел вслед серой засранке и так же злобно перевел взгляд на весело скалящегося неподалеку Волка.
— Скажи своей вшивой подружке… — начал он, а через мгновение замолчал, потому что рядом с ногой в деревянном полу внезапно обнаружился метательный нож, подрагивающий от напряжения.
Волк, даже не поменявший позы, лениво оскалился:
— Не люблю, когда обижают дам… И родню. А тут два в одном. Не говори плохо о моей сестренке, малыш.
— Да какой я тебе малыш, ты, псина? — Ежи, сжал кулаки, шагнув к Волку, — ты хоть понимаешь, животное, на кого ты замахнулся?..
— Штанишки сухие? — все так же лениво и, более того, оскорбительно равнодушно отозвался Волк, — проверь на всякий случай…
— Да это ты сейчас обмочишься, волчий выкормыш! — рявкнул Ежи, прихватывая поясной кинжал.
Из угла на него тут же сверкнули три пары волчьих глаз, давая понять, что Вишенка там не одна прячется, и ножка, утащенная со стола, поделена по-братски, затем раздалось низкое, едва слышное ворчание… А из другого угла послышался насмешливый свист и издевательское подбадривание:
— Давай, жеребенок, покажи этому блохастому, как себя ведут настоящие мужчины!
Ежи с досадой глянул в ту сторону, скривился. Тоже мне, поддержка! Да ему такое одобрение от степных варваров вообще оскорбительным показалось!
Особенно, учитывая, что эти два светловолосых дуболома, одинаковых с виду, как пара перчаток, и мозг имели один на двоих, так что их поддержка была равноценна восхищению пятилетних детей: приятно, но слегка стыдно и нелепо.
Волк же, спокойно отсалютовав братьям кружкой с пивом, нисколько не обиделся на обзывательства и продолжил смотреть пристально на возмущенного Ежи.
Он не делал больше ни одного движения в его сторону, а принц неожиданно словно со стороны посмотрел на развернувшуюся картину, и она показалась ему невероятно глупой.
Вообще, все происхоядщее в последний месяц казалось невозможно глупым и бессмысленным: начиная от спешного отъезда инкогнито в компании совершенно незнакомых, странно выглядящих и ведущих себя странно людей, и заканчивая вот этим нелепым происшествием.
Ну вот что, спрашивается, он так взбеленился? Мяса ему, что ли, жалко для зверюги? Тем более, что она вообще не блохастая, а очень даже приятно пахнущая… И на привалах ее так замечательно было тискать, поглаживать, зарывая пальцы в густой подшерсток…
Единственная волчица из трех волков, сопровождающих своего молочного брата, наемника Найда Вулфа, которого все звали просто Волком, Вишенка пользовалась тем, что ей, как самочке, многое сходило с лап. И то, что произошло сейчас, вообще не особенно отличалось от того, что она творила на привалах весь этот месяц, пока они своим ходом добирались до северного гарнизона.
Просто как-то сегодня… Это была, наверно, последняя капля…
Все это время Ежи почему-то ждал, что отец вот-вот одумается и пришлет нарочного, чтоб перехватить их, вернуть наказанного сына обратно во дворец… В конце концов, если не батюшка, то матушка… Она-то уж точно была против того, чтоб единственного и ненаглядого сына отправили в опасное путешествие, да еще и в такой неподходящей компании…
Но время шло, и надежды на то, что батюшка одумается, таяли… Пока сегодня, наконец, не истаяли окончательно.
Небольшой, крайне разномастный отряд прибыл в расположение северного гарнизона, и Ежи, едва глянув на суровый армейский быт, внезапно осознал, что это надолго. Очень надолго…
Старшие товарищи, лорды Карс и Заррих, отправились к генералу, а Ежи, обойдя крепость, на что у него ушло ровно пятнадцать минут, поругавшись в столовой из-за отсутствия нормальных приборов ( только ложки, это как так? они тут животные, что ли?), отправился заливать горе в единственный найденный трактирчик: мрачное место с пятью грубыми деревянными столами, пропитанное вонью кислой капусты и такого же кислого пива.
Здесь он заказал себе пива и свиную рульку, угрюмо покосился на усевшегося напротив Волка, которого он после месяца совместного путешествия уже видеть не мог, и молча принялся заливать горе.
Верней, попытался залить, но проклятая серая дрянь…
И вот сейчас он стоял напротив лениво развалившейся наглой беспородной скотины, на которого он бы раньше даже не посмотрел, потому что нечего простолюдину делать рядом с принцем, и терпел насмешки не менее наглых, но еще более тупых степняков, которых почему-то не пристрелили за все преступления против граждан империи, а , наоборот, привлекли к участию в этом отвратительном фарсе…
Глупая ситуация! Такая глупая!
И он в ней!
Каким образом? Когда?
Словно сон дурной какой-то…
Ведь совсем недавно он, веселый, насмешливый, уверенный в себе мужчина, любимец дам и девушек всех возрастов, прыгал из окна прекрасной леди… И жизнь казалась бесконечным праздником…
А сейчас он стоял посреди самого отвратительного места на свете, в компании самых отвратительных существ… И хотелось заснуть. Просто закрыть глаза и открыть их уже в своей спальне… И слушать завывающего за дверью Титуса о том, что проспал и надо на занятия…
