мне очень хотелось поступить в ВУЗ. Мне в голову не приходило пожаловаться маме или дяде, который нашел этого преподавателя и оплачивал занятия. Методично весь год я футболила дяденьку, несмотря на все его домогательства. Поступила и благополучно забыла, приобретя бесценный опыт «динамо». Конечно, все-таки лучше первый раз по любви. Пусть с его стороны это был лишь курортный роман, для меня тогда все было по-другому и я ни о чем не жалею и никогда не жалела.
Я училась на вечернем отделении, а днем ходила на курсы секретарей, закончив которые, начала работать. Это случилось 23 февраля. Группой мы отмечали праздник в университете – тогда еще не закрывали аудитории на ключ и на лестницах пить и курить никто не запрещал. Жили мы все на разных концах Москвы, и меня никто не провожал. Было поздно, я ехала домой от метро на автобусе, который останавливался далеко от дома. Тот, что приходил близко к дому, уже не ходил. Никто не встречал.
По дороге меня остановил мужчина и спросил, где находится травмпункт – его девушка сломала ногу. Я начала объяснять, тогда он попросил помочь меня отнести пострадавшую. Можно все что угодно говорить о моей глупости: зачем остановилась и начала разговаривать, зачем пошла помогать, почему в голову не пришло, что девушку можно было нести самому на руках. В общем, я пошла за ним в сторону от дороги, думая о том, что они делали там и мало ли кому где кобелится.
Мы отошли недалеко, он сказал, что, кажется, пошел не туда, мы развернулись обратно, и он оказался у меня за спиной. Все произошло быстро… Потом я ездила несколько лет с газовым баллончиком.
Такие истории случались в те годы сплошь и рядом. Каждая третья, а может, и каждая вторая была изнасилована. Я не была пьяная. Мне было 17. Я не знаю, как удалось пережить это, в какой момент рассказала маме. Точно не сразу. Никто не подавал в суд и не ходил в милицию. Лихие девяностые. Это было бесполезно. Когда рассказывала кому-то (немногим) – говорили, что сама дура, и раз уж попала – надо было расслабиться и получить удовольствие. Легко сказать. В сугробе в феврале, не имея ни малейшего желания. Пишу об этом – все сжимается внутри до сих пор. Но жизнь на этом не заканчивается. Я была рада тому, что это был не первый мой сексуальный опыт, и что я осталась жива.
Почему нам не объясняли, что не нужно разговаривать с незнакомыми мужчинами? Почему не встречали? Почему мы в юности легко садились в чужую машину, и нас подвозили за красивые глаза, и нам в голову не приходило, что так делать не надо и что это не всегда хорошо заканчивается? Почему не объясняли, что если ты не хочешь, то нужно говорить нет? На студенческой тусовке, когда тебя уламывают на секс – ну, жалко что ли, одним больше, одним меньше? Почему, когда спали штабелями после каких-то вечеринок и вдруг ощущали руку или уже не руку между ног, не говорили – ты не спятил ли, и не прекращали общаться с этим человеком? Это я не про себя, а про нас всех сейчас пишу. Про мое поколение, когда сплошь и рядом это случалось. Были дикие. Потому ли, что секса в СССР не было, и нас просто забыли научить, а кого учили – плохо и неумело? Или из-за того, что в жуткие 90-е, раз этому ублюдку в сугробе можно, это не было такой уж большой ценностью? Или понимали те, кому посчастливилось не быть изнасилованными, что это может произойти в любой момент и лучше быть не девственницей? Наверное, оттуда разовый и случайный секс в студенчестве, от которого никому не жарко – не холодно. Подумаешь, не первый и не последний.
Мы выросли с тем, что половина мужчин идет напролом до тех пор, пока женщина не скажет твердое нет, а дальше еще половина продолжает напор, уверенная в том, что женщина кокетничает. Почему нас, ни девочек, ни мальчиков, не научили, что вперед нужно идти только тогда, когда женщина говорит твердое да, и никак иначе?
Когда моей дочери исполнилось двенадцать, я стала говорить с ней об этом. Молю бога, чтобы ей не выпало ничего подобного. Не знаю, как разговаривать об этом с мальчиками, но очень надеюсь, что представится возможность, и они никогда не сделают ничего подобного. Мы выросли как-то без разговоров с родителями об интимных отношениях, у нас не принято было обнимать и жалеть друг друга. Выросли такими, какие есть. Дети конца двадцатого века, слегка циничные и в чем-то наивные и нелепые. Не хочу углубляться в эту тему. Мне было так легко и тепло вспоминать про первые любови, и так грустно оказалось стать взрослой.
Но моя вторая любовь в те времена еще была жива. Несмотря на наличие улыбок на литературе в одиннадцатом классе, первого мужчину, изнасилование – я все еще слегка бредила тем уже женатым персонажем, щедро наделяя его своим немым почтением на общих мероприятиях, что не выражалось ни в чем телесном – боже упаси. А тем временем жизнь шла своим чередом, были школьные друзья и новые университетские, знакомства и мимолетные романы.
Весной я чуть не вышла замуж. Я влюбилась во взрослого дяденьку. Он работал с моей мамой и был старше меня на пятнадцать лет. Еще недавно мне казались пять лет пропастью и двадцать два – много, и вдруг тридцать три. Самое страшное, что он был женат. И нет бы, не обращать внимания на малолетку, ну, подумаешь, смотрит на тебя собачьими глазами, ну ты ж с ее матерью работаешь, которая вообще-то тебя всего на четыре года старше. У вас дети в параллельных классах учатся. Моя младшая сестра училась с его сыном.
Не знаю, чьей вины было больше. Я бы, вероятно, походила, полюбовалась бы на дяденьку, и продолжила бы свою студенческую жизнь вдали от него. Но так случилось, что он пригласил меня на свидание и мы поцеловались. Тушь в те времена была не чета нынешней. После первого же свидания и первого поцелуя он пришел домой с тушью на носу, в связи с чем жена выгнала его из дома. Конечно, это было очень неразумно с ее стороны, потому что дальше последовал наш бурный роман.
Я, как честная виновница случившегося, обещала жениться. Мы встречались несколько месяцев, часть из которых жили вместе. Его родители съехали
