Ее золотисто-каштановые кудри стянуты в свободный узел на затылке, все остальное удерживает на месте косынка в цветочек. Ей всего двадцать три, но она всегда уверенная в себе, трудолюбивая и безотказная – дети просто обожают ее светлую, жизнерадостную манеру держаться и то, как она напевает, пока они раскрашивают тарелки и кружки. В основном это песенки из диснеевских мультиков, но для взрослых Люси время от времени готова исполнить и что-нибудь посерьезней. Мне с ней очень повезло, когда мое заведение стало достаточно популярным для того, чтобы мне потребовался кто-нибудь в помощь. Она подготавливает кафе к приему посетителей и следит за тем, чтобы вся техника была в порядке, а за стеклом прилавка уже лежала свежая выпечка, пока я отвожу Поппи в садик. А потом держит оборону, когда мне нужно уйти, чтобы забрать ее. Люси даже открывает заведение с девяти утра до полудня по субботам, чтобы подавать горячие напитки и закуски – мои выходные целиком и полностью посвящаются семье, я твердо решила это с самого начала. В общем и целом самые сложные задачи лежат на ее плечах – то, о чем она иногда шутливо мне напоминает. В ответ я говорю ей, что и оплата соответствующая, так что мы смеемся и продолжаем в том же духе.
– Да вроде да. Похоже, мы сегодня неплохо проведем время, – отзываюсь я, потирая руки.
Ну кто же знал, что этот день закончится на столь серьезной ноте?
Глава 3
Бет
Сейчас
Руки у меня дрожат, когда я наливаю себе бокал пино-гри. Детектив-инспектор Мэннинг и детектив-сержант Уолтерс забрали Тома с собой в отдел полиции Банбери.
– А ему не нужен адвокат? – опасливо поинтересовалась я, когда они выводили его из дома.
Мэннинг ограничился все той же фразой: «На данном этапе просто надо задать пару вопросов», – прежде чем поблагодарить меня за чай и показать спину. Ощущение сюрреалистическое – мой разум оставался в паре шагов позади от происходящего. Я беспомощно смотрела, как Том уходит буквально через несколько минут после того, как вернулся домой. У меня не было возможности переговорить с ним – спросить, как у него прошел день, почему он так припозднился… Пораженное выражение его лица так и отпечаталось у меня в голове.
Но было ли это просто изумление – то, что промелькнуло у него тогда на лице?
Отбрасываю эту мысль.
«О боже… Поппи!»
Бедная малышка – когда только явились детективы, я обещала ей через минуту подняться к ней спальню, а уже больше получаса прошло! Оставив бокал на кухонной стойке, мчусь по лестнице наверх проверить, как там она. Наконец вижу ее сквозь щелку приоткрытой двери – спит без задних ног, сложив руки на груди. Сердце у меня тает. Такая невинность… «Это самое близкое к идеалу, чего нам когда-либо удавалось достичь, – думаю я, осторожно закрывая дверь. – Моя Спящая красавица».
Я хочу для нее лишь самого лучшего – того лучшего, которое вообще способна дать.
Я никогда не брошу ее на произвол судьбы, как бросили меня саму в детстве. Меня до сих пор преследуют воспоминания об отце, который недостаточно любил меня, чтобы остаться. Мать тогда погрузилась в депрессию, а позже и в алкоголизм, предоставив меня заботам няни, которая практически меня и вырастила. Та старалась изо всех сил, но ущерб уже был причинен. И он до сих пор заражает многие из моих жизненных решений.
У Поппи никогда не будет плохого детства – ни в коем случае не допущу, чтобы с ней произошло нечто подобное! У нее обязательно будет счастливый, надежный дом с любящими родителями, которые никогда ее не подведут.
* * *
Допиваю бокал, после чего открываю холодильник, хватаю бутылку и наполняю его по новой. Когда делаю очередной большой глоток, в голове проскакивает образ матери.
«Не будь такой, как она».
Выливаю остатки вина в раковину и убираю бокал в посудомойку. Нужно сохранять ясную голову. Прошло всего полчаса с тех пор, как забрали Тома – наверняка они в лучшем случае успели только добраться до отдела. А он может там и несколько часов проторчать. Может, попробовать устроиться перед теликом – или даже залечь спать? Хотя ничуть не сомневаюсь, что все это будет без толку – мне никак не выбросить из головы беспорядочно перепутавшиеся мысли, не говоря уже о том, если я улягусь в наполненной тишиной комнате.
Расследование убийства, сказал Мэннинг.
Чьего? Где? Когда? Каким образом?
И с чего это они взяли, что мой Том может хоть что-то про это знать?
Глава 4
Том
Сейчас
По пути в отдел полиции Банбери звоню своему адвокату, Максвеллу Филдингу. Я прекрасно сознаю, что при общении с полицией не бывает всяких там «неофициальных бесед», и хотя я не арестован и даже не задержан, если верить детективу-инспектору Мэннингу, рисковать не хочу. В чем бы ни было дело, могу лишь прийти к заключению, что, по их мнению, я каким-то образом связан с жертвой убийства, так что, пока не выясню больше, лучше пусть рядом будет кто-то, кто способен дать мне грамотный совет.
Трепыхание в груди лишь усиливается, когда подъезжаем к отделу.
Студеный ветерок гуляет по открытому пространству, когда мы втроем идем ко входу от того места, где детектив-сержант Уолтерс поставил свою машину. Поеживаюсь, ругая себя за то, что перед тем, как выйти из нашего коттеджа, не додумался прихватить куртку – пиджак пришлось оставить в машине. Прибавляю шагу, обхватив себя руками за плечи, и останавливаюсь, когда сознаю, что слишком вырвался вперед. Все-таки не настолько уж я стремлюсь поскорей оказаться внутри… Если и сейчас меня основательно потряхивает, то представляю, как это будет, едва только они за меня возьмутся.
«Не делай поспешных выводов: ты не арестован».
Мысли беспорядочно мельтешат в голове, пока пытаюсь прикинуть: кто, что и где. В отделе меня заводят в маленькую комнатку и просят присесть и подождать. Такие вот проволо́чки – у них отработанная тактика, чтобы ты занервничал. Дошел до ручки. Чтобы волной нахлынул адреналин, пока ты в ужасе ждешь того, что грядет.
Хотя, может, я просто накручиваю. Несмотря ни на что, все же надеюсь, что они и вправду просто зададут пару вопросов про кого-то, кого я не видел уже целую вечность, – или, что еще лучше, с кем я вообще незнаком. Может, я вообще не знаю этого человека. «Жертву». Это может
