вроде бутылочки и горлышко коническое. Это чтобы пить было удобно, пришла догадка-воспоминание. Однако утолить жажду самостоятельно мне не удалось, бутылочка была еще тяжеловата для ослабшей конечности. Напиться мне помогли, другие, более сильные руки, но на это ушло столько времени и усилий, что удовольствие перекрыла усталость.
Часть 4
Появилась сестра, именно так обратилась к ней Ирина, поворчала, что рановато поить пациентку, помогла мне повернуться набок и вновь вколола капельницу.
— Смотри не растолстей на глюкозе, — улыбаясь сказала подруга, но я уже уплывала в сон, наслаждаясь приятными ощущениями в спине, которая, оказывается, не на шутку затекла.
Как ушла Ирина, как снимали капельницу, я уже не слышала. Приятно осознавать, что силы ко мне возвращаются. Попробовала пошевелиться, тело подчинялось и даже просило движения. Вновь вспомнилась светоносная дева и ее фраза о наследии, которое мне достанется. Тогда слово “наследие” воспринималось, как наследство. Теперь до стало очевидным, что смыслов может быть много, и что мне придется много и часто удивляться. И поминать эту проходи…, божественную сущность совсем не для благодарности. Как лихо она мне зубы заговорила, лишь мельком упомянув, что Лиза пострадала! Этот интересный нюанс был благополучно погребен под лавиной вскруживших голову надежд, а ведь было, бы-ыло ощущение подвоха, от которого меня ловко отвлекли.
За ночь впечатления от вчерашнего визита подруги моей предшественницы утрамбовались в сознании, заняли положенное им место и освободили голову, можно было думать дальше. Мне жизненно необходимо начать общаться со всеми, кто окажется рядом и в первую очередь с Ириной. Надо попытаться заговорить с доктором и с этими девушками, которые назывались медицинскими сестрами.
Легко сказать! Взаимоотношения с другими людьми всегда давались мне с трудом. Ребенком я легко контактировала только с бабушкой и ее редкими гостями, отвечала, если спрашивали, обмирая от смущения и страха не понравится, и не дай боги, сделать что-либо не так. Вот и все общение. С дядей Верресом было и проще и сложнее. Сильный менталист — он не нуждался в ответах, но и скрыть от него что-либо было трудно, поэтому я большей частью его избегала. Избегала, потому что боялась, что дядюшка вмешается в мои мучительные отношения с семьей. Заступится разок и уедет на свою службу, а моя жизнь станет совсем невыносимой, был уже горький опыт. Когда я чуть повзрослела, бабушка объяснила мне, что дядя Веррес не читает все мысли подряд. Менталисты могут не слышать и не слушать. И уважают личное пространство других людей. Стало значительно легче и приятнее общаться с близкими. Именно от дяди я получила первые, упрощенные сведения о магии. Именно дядя наглядно показал мне, что не одаренный магически аристократ всегда уступит даже самому слабенькому магу. Так родилась моя горячая мечта стать магессой. Стать сильнее Селитеры.
Воспоминания бередили душу, усилием воли удалось вернуться в здесь и сейчас, жизненно необходимо провести ревизию своих возможностей. Опытным путем выяснилось, что поворачивать голову и рассматривать окружающую обстановку уже вполне реально. Взгляд блуждал по скромному помещению и постепенно приходило узнавание тех предметов, которые составляли обстановку. Медленно, как пузырьки воздуха изо рта аквариумной рыбки, из глубин чужой памяти всплывали определения и понятия. Коробки с огоньками и пугающего вида трубки — это лекарские артефакты, которые называются “медицинское оборудование”. То, что пикает и мигает, это монитор, он каким-то образом отображает мое состояние. Одежда на медсестрах была не пижамой, как я было подумала, основываясь на своем опыте, а профессиональной униформой. “Вспоминая” каждый предмет, я несколько раз мысленно проговаривала его название. Вслух не решалась, боялась привлечь ненужное внимание.
Время шло, утомившись рассматриванием интерьера прокрутила в памяти разговор с Ириной и споткнулась о фразу “золотая рыбка”. Смесь образов, вызванных этим словосочетанием, была ошеломительной. Оранжево-золотистая рыбка в квадратном стеклянном сосуде, наполненном водой, это аквариум. У нас тоже были аквариумы, но рыбы в них чаще содержались либо полезные для зельеваров, либо уникальные. Вот появился устойчивый образ потрепанной книжки, на обложке которой нарисована похожая рыбка, выглядывающая из воды — это сказка. И все это как-то было связано с Ириной, потому что она тоже “золотая рыбка”. В сознании Елизаветы между двумя этими понятиями — подруга и золотая рыбка стоял выразительный знак равенства. Может быть, если мне удастся прочесть эту сказку, пойму почему? Кстати, а читать я умею? Огляделась еще раз, рядом на тумбочке стояла давешняя бутылочка, а на ней надпись. Рассматривать незнакомые символы из такого положения было неудобно. Попробовать дотянуться? Эх, не успела, в комнату, то есть в палату влетел доктор и отвлек меня от исследовательской деятельности.
— Так-с, Елизавета Андреевна, как самочувствие?
— Наверно, неплохо, — голос был сиплым и тихим, — а пить мне можно?
— И пить, и немного поесть, но попозже. Сейчас я вас осмотрю, потом у вас возьмут анализы, а потом можно все.
Доктор внимательно вглядывался в то, что сейчас представлял мой живот, даже немного нажал, и, не дождавшись никакой реакции, отчетливо хмыкнул, пробормотав, что зайдет попозже, быстро удалился.
То, что мне пришлось претерпеть от рук медперсонала потом, было крайне неприятно, болезненно и стыдно. Только чудовищная неуверенность в себе и в своем положении помогла все вытерпеть молча. На фоне этих смущающих манипуляций с моим телом — забор крови на анализ, это сущий пустяк. В моем мире кровь мага, это нечто сакральное, нечто тщательно оберегаемое. Половина запрещенных заклинаний и ритуалов была завязана на крови, а сколько проклятий! Здесь же к крови относились с уважением, но без пиетета. Да, символ жизни, а еще — источник информации о здоровье больного, и не более. Удивительно. Смогу ли я к этому привыкнуть?
Но была и хорошая сторона. Многострадальное тело обтерли чем-то терпко пахнущим, принесшим ощущение свежести и помогли переодеться в классическую свободную пижаму. Ну хоть тут отличий не много. Сиделка помогла сесть, подняв изголовье кровати. Очень удобное приспособление.
Добрая женщина подала, наконец, вожделенную бутылочку, предупредительно отщелкнув колпачок. Я бы не догадалась, как это сделать и, следовательно, не смогла бы напиться. А я справилась. Сама! Силы возвращались, и это несказанно радовало, потому что оказаться в слабом изнуренном теле было мучительно. тело помнило себя здоровым и сильным, тут, вдруг такая немочь.
Надпись на бутылочке, сделанная смесью угловатых и округлых символов, после пристального рассматривания, приобрела смысл. А смысл был странным — “вода питьевая, негазированная”. Обдумать этот феномен без помех не удалось, принесли тарелку, а в тарелке — нечто серое.
— Не фыркай, овсянка на воде, как доктор приказал, — пожилая
