работница ободряюще покивала. — Для твоих изрезанных кишок самое то. Завтракай.
Пришлось пробовать. Ну, это было не так противно на вкус, как на вид, мне даже удалось съесть больше половины порции.
А потом пришла Ирина.
Часть 5
Эта женщина все делала стремительно. Меня поразила эта походка, быстрая и немного танцующая, мой взгляд невольно переместился на ее ноги.
Сказать, что я испытала шок, это ничего не сказать! Узкая юбка едва прикрывала середину колена! В моем мире женщины ног не показывали. Иные женщины носили брюки, но это были магички, для которых широкие юбки могли представлять опасность. Поэтому они, случалось, носили брюки и, что греха таить, не стеснялись себя демонстрировать. Но не так же откровенно! На этих хорошеньких ножках не было даже чулок! На ступнях красовались очень открытые туфельки. Я отчетливо различала каждый пальчик, не говоря уж о пятке, которая была поднята невиданной высоты каблуком. Дальше больше, через тонкую ткань блузки можно было разглядеть кружево на очень странном, вызывающе коротеньком корсете. Немыслимая откровенность! У меня ночные сорочки были плотнее.
— Эй, Лизка, — гостья помахала у перед моими глазами широко открытой ладонью, — ты чего уставилась? Я испачкалась? — И тут же переключившись на более важное, затараторила, — так, у меня слушания в суде внезапно образовались, неизвестно, когда закончатся. Если успею, заскочу к вечеру. Врач сказал, что ты молодцом. Здорово, что ты уже сидишь! Фу, овсянка! Тебе завтра разрешили йогурты принести, а сегодня — только больничное можно. Зато вот, смотри — твой телефон и планшет принесла. Все заряжено, счета пополнены. Развлекайся, я помчалась, а то опоздаю, пробки, будь они неладны, — чмокнула меня в щеку, обдав сложным ароматом, и исчезла за дверью. А я-то настраивалась на разговор. Вот, досада! Торнадо, а не женщина, даже слово вставить не довелось.
На придвижном столике, которым была оборудована кровать, рядом с тарелкой лежали два похожих прямоугольных предмета, один побольше, другой поменьше. Тот, что поменьше неожиданно засветился, зажужжал сотрясаясь, а потом послышалась тихая ритмичная мелодия. Несмотря на испуг, руки рефлекторно схватили артефакт, палец мазнул по светящемуся кругляшу и Иринин голос протараторил “ на случай, если ты забыла, запоминай свой пин код…”, а дальше быстрое пиканье. Пришлось потратить некоторое время и толику сообразительности на то, чтобы “вспомнить”, что, собственно я держу в руках.
А потом было захватывающее знакомство с этими удивительными артефактами, или как тут говорят, гаджетами. Тренированное сознание мага, привыкшее отслеживать и использовать десятки и десятки жестов и их комбинаций легко восприняло мышечную память предшественницы. Руки хорошо знали, как надо действовать, инструкции из подсознания я получала исправно, поэтому легко запоминала порядок манипуляций и с воодушевлением исследовала возможности телефона, так называлась эта штука и эта штука была в тысячу раз лучше артефакта связи. Самый мощный артефакт в мире Араш мог связать с десятком человек, и пользовалась я им только в крайних случаях и очень коротко. Своего резерва не хватало, а накопителей не напасешься. Телефон же, как следовало из воспоминаний Елизаветы, располагал связью с неограниченным количеством человек, на любом расстоянии. Надо только знать рунную, то есть цифровую формулу, номер. Да и его запоминать ни к чему совсем, артефакт, то есть телефон (привыкай к новому названию, Эмилия!) сам все запомнит. Все остальные, вместе взятые функции, поразили меня меньше, чем то, что носило название фотографии. И прежде всего — изображение мальчишеского лица на главной заставке. Ярко-рыжий веснушчатый паренек солнечно и ярко улыбался мне с экрана, на такую искреннюю радость невозможно не откликнуться, на чем я себя и поймала, беспричинно улыбаясь в ответ.
В планшете было много подобных картинок, иногда рядом с мальчиком появлялось изображение женщины, которая всегда как-то его касалась, то держала за руку, то гладила по голове, то целовала в щеку. На одном из снимков эта женщина обнимала паренька сзади, на руке, охватившей его поперек груди, я заметила родинку. Такую же родинку, как на теперь уже моей руке. Значит, это я? Вглядываясь в снимок за снимком, медленно приходила к пониманию, что да, это я. Тем более что в стеклянном экране выключенного телефона мелькнуло смутное отражение, которое подтвердило мою догадку. Не скажу, что новаяя себе понравилась. Очень эффектная, но не красавица. Пожалуй, в прошлой жизни я была покрасивее, но с прискорбием призналась себе, что эта женщина гораздо интереснее. В одеждах не менее откровенных, чем приходила сегодня Ирина, она выглядела независимой и благополучной. Эта особа была более зрелой, чем я прошлая, ненамного старше, но взрослее, опытней, уверенней. По фотоснимкам судить о своей внешности я поостереглась, решив, что лучше подождать встречи с зеркалом. А потом пришло понимание, что какова бы ни была моя внешность, мне с ней жить, а потому, нечего придираться и надо принимать себя такой какая есть.
Часть 6
Это мне еще только предстоит узнать, какая я есть, а пока я о себе твердо знала лишь одно — магический резерв полон. В то же время магии вокруг по-прежнему не ощущалось. Если дома сырая магия ощущалась очень четко, как плотность воздуха — то затишек, то ветерок, то сейчас мой резерв никак не реагировал на пространство. Было чувство, смутное и неопределенное, что магия законсервировалась во мне и лишь тонкая струйка омывала энергетическое тело, таким образом поддерживая физическое.
От проворачивания в голове этих неудобных мыслей меня отвлекло появление работницы, доставившей обед. На этот раз пришла молоденькая стеснительная девушка.
— Здравствуйте, я — Вера, у нас практика, меня к вашей палате прикрепили. Ой, уберите планшетик со столика. пожалуйста, вам сегодня супчик протертый положен, неровен час, планшетик зальем, — девушка водрузила передо мной тарелку с желтовато-неаппетитным содержимым, вручила ложку, застелила опасную зону полотенчиком, вынутым откуда-то у меня из-за головы, и продолжила свой монолог, — приятного аппетита, вы пробуйте, пробуйте, это на вид не очень, а пахнет хорошо, — Она дождалась, пока я начну есть и удалилась, сказав, что скоро придет за посудой.
Протертый супчик был съедобен, но не более. Видимо, в моем состоянии соль в принципе не положена. Но желудок отнесся к подношению благосклонно и я доела все. Процесс принятия пищи оказался утомительным, приятная сытая тяжесть расслабляла и мне захотелось поспать.
Два часа сна меня освежили, а проснулась я от неприятных ощущений. Оказывается, я навалилась во сне на рану и мне стало больновато. Вот такое вот наследие, да уж. Яркие и неоднозначные впечатления, подаренные гаджетами и
