Елизавета. Елизавета сейчас в моем теле в другом мире. Ирина, не отмахивайся от моих слов, — затараторила я сглатывая звуки, — ты вправе не верить, но я не лгу и не разыгрываю. И не сошла с ума, — слова вылетали быстро, сумбурно и неубедительно, вся моя внутренняя подготовка осыпалась прахом, разбилась о колючее недоумение собеседницы. После судорожного вздоха удалось продолжить, — если я правильно поняла, когда соглашалась на этот обмен, то Елизавета пострадала необратимо, и, насколько я разобралась в ситуации, выжить она была не должна. Вместо нее выжила я, а она получила мое здоровое тело, и пусть маленький, но дар. А наличие дара, это залог долголетия, — заготовленная речь, повина которой была благополучно забыта, иссякла.
— Какой дар? — голос Ирины был сух и бесцветен, кто бы осмелился осудить ее, только пожалеть. Такая горькая новость.
— Магический, я владею начертательной магией, очень хорошо владею. Своей силы у меня мало, но в моей профессии — главное не сила, а грамотный подбор рун и качественное их начертание. А силу можно влить из накопителя.
— И если тебе верить, то Лизка переместилась в другой мир, стала волшебницей и будет также крута?
Ирина говорила так, как будто соглашалась со мной, но интуиция мага вопила, что это просто уловка для того, чтобы выиграть время на раздумья. Да и невозможно принять на веру такую информацию сразу. Я бы не приняла.
— Наверняка, если ей предложили условия договора, схожие с моими.
— Договора? К чему сводится этот договор и с кем он заключен? — выражение лица Ирины стало немного хищным, конечно же мне пришлось рассказать о моей встрече с божественной сущностью.
— Кто так договоры заключает? — Экспрессия собеседницы несколько ошеломила, даже страх немного отступил. — Мало того что устно, так еще неизвестно с кем! Вот сейчас я почти верю в то, что ты сказала, уж кто-кто, а Лизка условия договоров формулировала точно, в этом я сама ее натаскивала. Ты могла выбить себе кучу преференций и все прошляпила! — Ирина немного помолчала, беря эмоции под контроль, затем продолжила, — давай допустим, что я тебе верю, хотя весь мой жизненный опыт кричит, что этого не может быть потому, что не может быть никогда. Расскажи-ка, что там за миссия.
Опять возникло чувство, что меня водят за нос. Ирина держалась так, как будто все легко приняла на веру, но я чувствовала, что это не так.
— Честно сказать, сама не очень поняла. Но если исходить из того, что я ехала в дом отказников, чтобы занять место управляющей и наладить там жизнь, то это и было миссией, — далее последовал неожиданный вопрос.
— Дом отказников — это что?
— Ну как же, это дом, где живут дети, от которых отказались родители, или просто сироты, оставшиеся без поддержки.
— Детский дом, значит. И ты должна была там стать управляющей, а теперь это будет Лизка. Да? Вот это — единственное, во что я готова поверить сразу, Лизке точно по плечу такая миссия.
Мы надолго замолчали. Я боялась прерывать невеселые думы Ирины. Сочувствие заполняло мою душу. Так жаль неизвестную мне Лизу, но утешало то, что благодаря моей глупой порывистости она осталась жива. И, по словам Ирины, она сможет помочь несчастным детям. Вот за эту мысль и следует держаться. Главное — дети. Я всхлипнула от жалости ко всем и вся. Отвратительная черта, эта сентиментальность, вечно глаза на мокром месте. Уж я то знаю, что значит быть ненужным ребенком. Да еще эта накатившая слабость…
— Ты чего ревешь?
— Жалко…
— Вот сейчас я почти верю, что ты не Лизка. Моя Лизка не распускала нюни, а села и стала бы думать, как решить проблему. Слушай, если ты не Лиза, то кто ты? — Ну, слава Арису, что-то сдвинулось в настрое Лизиной подруги, только вот в какую сторону?
— Меня зовут Эмилия, Эмилия фон Риштар.
— Так ты что, аристократка, что ли?
— Угу, баронесса. Незаконнорожденная. — Я решила сразу прояснить этот аспект, чтобы потом не было соблазна умолчать.
— Ты знаешь, похоже. В том как ты держишься, сидишь, двигаешь руками видна некая выучка, которой не было прежде. Ты и раньше не была простодырой, но сейчас в этом есть какой-то шик.
— Не я, Лиза. Меня воспитывали как будущую супругу какого-нибудь аристократа.
Хотелось рассказать, как меня натаскивали по правилам этикета и хорошего тона, как строга была бабушка в этом вопросе, но не успела, Ирина оборвала:
— Так, ты меня прости, но мне надо побыть одной и все обдумать. Не верится что-то ни в какое переселение, но я готова поверить, что долгий наркотический сон повлиял на твою психику. Йогурты сиделка убрала в холодильник Завтра не забудь попросить. Вернусь, когда все обдумаю.
— Я понимаю, но… не бросай меня, пожалуйста, — спазм так не вовремя сдавил гортань, — я даже не поняла, что ты сказала про “огурт” и холодильник.
— Не брошу, в этом можешь быть уверена.
Часть 8
Ночь получилась муторной. Одолевала тревога за будущее, которое было пугающе неопределенным. Практически беспомощная и абсолютно зависимая, я вновь и вновь обдумывала разговор с божественной сущностью. Прямо это не было сказано, но читалось между строк, что Елизаветы тоже была некая миссия, раз за нее так хлопотали. Означает ли это, что теперь эта миссия ляжет на меня, в рамках, так сказать, наследия?
А разговор с Ириной? При мысли, о том, как я нелепо повела себя в разговоре с Лизиной подругой становилось тоскливо на душе, но злится на себя — занятие бессмысленное и малопродуктивное. Академия быстро учит рационально использовать силы и время. Вот чего-чего, а времени у меня сейчас было с избытком Оставалось только лежать, и, уставившись в близкий потолок и гадать, придет Ирина или не придет? Поверит или не поверит? Позволит считать себя подругой или нет? Мне так нужна была опора в этом мире! Все надежды сконцентрировались в этой женщине. Когда и где еще смогу я найти знакомых Елизаветы и станут ли они мне помогать? А если не найду? Не привлекут ли мои неизбежные странности ненужного внимания? Вопросы роились подобно сухим злым снежинкам ненастным вечером.
Перед самым сном опять заходил ужасно усталый доктор, мурлыкал над моим шрамом, заставлял поочередно поднимать ноги, выспрашивал, когда становится больно. А больно-то и не было, лишь небольшой дискомфорт немного беспокоил. За эту откровенность я получила награду, доктор принес из туалетной комнаты зеркало и помог рассмотреть мою заживающую рану при хорошем освещении. Это был шок! Чудовищный рубец с двумя
