музыку, что и у неё?! ― указав друг на друга ответили обе одновременно.
― Нет, у этой части есть несколько разных установок. Я пытался решить какую использовать. Разумеется, для каждой из вас я придумаю свою программу. А раскрою я программу через неделю, ― воскликнул я восторженно, ― Будете соревноваться в том, кто больше сможет удивить публику.
― Так, давайте успокоимся, ― громко воскликнула моя ученица, ― я не хочу наказания за поражение…
― Виктор, сделает то, что скажет ему победитель! ― воскликнула моя землячка, ― если так, то я за
― Великолепно, ― ответил я, ― условия приняты…
― Погодите минутку, ― вклинилась подруга моей ученицы работающая на этом катке, вместе со своей младшей сестрой и своим супругом, ― позволите ли нам договориться с администрацией катка и организовать это событие. Соревнование между Анной из России и Анной из Великобритании?
― Конечно, ― ответил спокойно.
― Отлично, за дело, ― воскликнули они воодушевлённо и умчались в неизвестном направлении.
На следующий день во всех СМИ трубили о предстоящем через неделю соревновании между Шерман и Елисеевой.
Закончив тренировку все вместе отправились домой к Шерман, на ночь глядя Елисеева вряд ли сможет так просто забронировать свободный номер в гостиницах Лондона.
Едва ли не с порога Аня Елисеева заявила:
― Где моя комната?
― Ты, остаёшься здесь?! ― удивлённо воскликнула Шерман, когда Елисеева спокойно уселась на кровать в её комнате.
― Конечно! Ведь будет не честно, если ты заграбастаешь Виктора себе на всё время. Я останусь тут, поняла?
― Моё мнение, как я поняла, тебя мало интересует. Да, и к слову, свободных комнат нет, так что тебе придётся делить одну постель на двоих, ― коварно улыбнувшись, ответила Аня Шерман, указывая на ту кровать, где сидела её соперница.
― Ладно, ― вздохнула разочарованно Елисеева, ― и не плохо бы поесть. С утра маковой росинки во рту не было.
― Пошли, накормлю тебя, горе-соперница, ― ответила Анна, рассмеявшись, покидая свою комнату, ― не хочу, чтобы ты упала в голодный обморок на нашем поединке, ― и обернувшись ко мне стоящему у двери, добавила:
― Виктор, тебя это тоже касается…
Кажется, моя ученица, оживилась, с внезапным появлением своей соперницы в её жизни. Это хорошо. Не могу спокойно смотреть на её грустную мордашку. Улыбка ей больше к лицу. Прикрыв дверь, отправился следом за девушками на кухню.
глава 5
Анна
Очередная тренировка с Виктором длилась уже второй час, когда внезапно, кто-то на чисто русском крикнул моему тренеру:
― А я смотрю, у тебя всё хорошо, Виктор! ― разнёсся эхом по катку голос Ани Елисеевой, в тот момент, когда он прокатывал один из элементов своей программы на будущий сезон. А ещё каким-то не понятным образом, во время своего катания умудрялся приглядывать за мной и указывать на мелкие помарки не отрываясь, как говориться от процесса.
Голос, наглым образом прервавший нашу с тренером тренировку, принадлежал моей возможной сопернице из России Анне Елисеевой.
Он остановился и удивлённо посмотрел в сторону бортика, где и стояла его землячка.
Моё сердце внезапно замерло от неожиданно возникшего в груди неприятного чувства. Чуть помедлив подъехала в след за Виктором, где он беседовал с россиянкой на их родном языке.
Стояла молча наблюдая за ними. Когда русская Анна, что-то там проорала в трубку и с остервенением сбросила вызов, я поняла, что тренер всё-таки нашёл её. Видимо требовал вернуться в Россию, ведь ей скоро дебютировать во взрослой лиге.
Так что моё предположение весьма логично. Но судя по её сердитому выражению лица и повышенному тону при разговоре с Виктором, сделала неутешительный вывод ― она собирается остаться в Лондоне.
Внезапно, россиянка резко перешла на английский, наверное, заметив меня спокойно стоящую возле Виктора:
― Ты обещал, что, если я стану золотым призёром гран-при среди юниоров. Ты создашь для меня программу, с которой я смогу дебютировать во взрослой лиге. А главное победить в финале-гран-при в этом сезоне.
― Победить?! ― тихо воскликнула я и умолкла.
Так вот оно, что она приехала аж в Великобританию, для того чтобы стребовать с Виктора его обещание.
Это естественно, ведь она не я, которая даже заговорить стеснялась со своим кумиром. Зато она, по сравнению со мной тихоней, бойкая и вон разговаривает с Виктором на равных.
― Я такое обещал?! ― ответил Виктор, тоже перейдя на английский, хитро усмехнувшись, ― прости забыл. Ты же знаешь какой я забывчивый… ― ответил он.
― Да, ты издеваешься, Виктор! ― кричала Елисеева на весь каток, свирепо зыркая на него.
Какое-то время я всё ещё молча слушала обмен любезностями, так скажем между Виктором и его землячкой. А потом решив не смущать их своим присутствием просто уехала на середину катка оттачивать пластику движений и прыжки.
Только вот попытка упорядочить свои невесёлые мысли не увенчалась успехом, потому что каждый мой второй прыжок заканчивался падением.
В голове крутилась лишь одна навязчивая мысль: "Виктор, поддастся на уговоры Елисеевой и укатит в Россию оставив меня здесь одну, забыв о своём обещании, но уже мне".
Я всегда знала, что мне вредно думать о чём — либо иначе ничего хорошего из этого не получиться. Кажется, мои негативные думы каким-то образом, отрицательно влияют на выполнение элементов программы.
― Шерман… идиотка… соберись… ― рыкнула на весь каток Елисеева, ― не заставляй Виктора пожалеть о своём решении ― тренировать тебя!
От её крика, я остановилась и серьёзно посмотрела на свою орущую тёзку.
― Чего уставилась? Я всё ещё считаю тебя своей единственной соперницей во взрослой лиге и собираюсь в честном соревновании победить тебя!
Я лишь слегка улыбнулась в ответ.
― Но глядя на твоё катание уверена на все сто победа уже у меня в кармане, ясно тебе? ― распиналась Елисеева.
Мне ничего не оставалось, как согласно кивнуть. Но я, так же бываю упряма, когда это нужно. А чтобы опровергнуть слова своей соперницы, набрала скорость и подпрыгнув, чисто выполнила тройной аксель с выездом.
Вот, что значит мотивация от будущей соперницы, пусть и негативная.
― Ну, что Виктор, обещание есть обещание. ― настаивала моя тёзка, когда я вновь подъехала к ним, ― Ты создашь мне эту программу, так что, бросай эту бездарность и возвращаемся в Россию.
От слов Елисеевой вся кровь разом отхлынула от моего лица, единственной эмоцией, преобладающей в данный момент ― был страх.
Уверена, что
