— Да, конечно, я и сама об это подумала. Но вы ведь понимаете, что главные интересанты всё равно поймут, откуда появилась эта информация. И они непременно пожелают наказать того, кто её добыл. Вы не боитесь, что они доберутся до вас или до ваших близких?
Он пару раз показательно открыл и закрыл дверь, как бы проверяя работу замка.
— Разумеется, боюсь. Поэтому я предпринял все необходимые меры для того, чтобы меня никто не заподозрил. Не волнуйтесь об этом. Вот, возьмите флэшку, на ней всё, что мне удалось раздобыть. Полагаю, вы сами определитесь с тем, как донести эту информацию до семьи господина ДжуВона. Он хоть и не настоящий ваш жених, но я знаю, что вы с ним поддерживаете постоянную связь.
— Вам и это известно?
— Это известно всем заинтересованным людям… Даже ЮЧжин. Но она слишком упёртая, чтобы поверить в это окончательно. К тому же её на вас просто заклинило. И если её не остановить, она не успокоится.
— Ну да, это на неё похоже… Очень хочется узнать, как вам удалось вчера оказаться рядом со мной, но, боюсь, что вы мне не ответите.
Он усмехается:
— Пусть это останется моей тайной. Иногда полезнее что-то не знать, поверьте мне. Однако с тем, что хранится на флэшке, вы ознакомиться должны.
— И вы вот так просто отдаёте мне эти сведения? Без каких-либо обязательств и гарантий с моей стороны?
— Я за время моего расследования настолько хорошо изучил ваш характер, ЮнМи-сии, что мне не нужны никакие гарантии. Сейчас я уйду, и мы больше никогда не встретимся. Но вот что я хочу вам на прощание сказать. Есть ещё одна причина, по которой я обратился именно к вам. Если стерва ЮЧжин без колебаний решается на неблаговидные поступки лишь для того, чтобы получить определённые выгоды для себя любимой, то вы, насколько я знаю, поступаете ровно наоборот. Вы спасли от самоубийства десятки молодых школьников, ничего не потребовав взамен. Вы пишете прекрасную музыку, которая нравится миллионам людей по всему миру… Я восхищаюсь вами и искренне надеюсь, что мои дочери вырастут хотя бы немного похожими на вас. Прощайте и не сдавайтесь.
Он уходит, а я смотрю на оставленную мне флэшку. Какие такие страшные тайны она хранит?
— Юночка, всё хорошо? — спрашивает мама, заглянув на кухню.
— Да, омма, всё нормально. Давай я помогу тебе прибраться, а то ты, наверное, уже устала.
* * *
Дом семьи ДжуВона.
Сопровождаемый слугой, вхожу, кланяюсь, произношу обязательные слова и обвожу всех присутствующих взглядом, от которого не вздрагивает только уже почти привыкший мажор. Ну да, такие вот у меня глаза, а вы что хотели?
Все важные персоналии ожидаемо присутствуют. Мнимый жених, его вечно недовольная мной мамаша ИнХэ, его папашка ДонВук, сестра ХёБин и, разумеется, во главе стола — сама хальмони МуРан. Не хватает только её мужа, но он почти никогда не удостаивает своим вниманием подобные разборки. Счастливый человек, что тут скажешь.
— Присаживайся, ЮнМи-ян, — говорит хальмони. — Судя по всему, разговор у нас будет нелёгким.
Кто бы сомневался. Я вообще не припомню такого случая, когда бы у меня разговоры с членами этой семейки были лёгкими. Кладу папку с бумагами на стол перед собой и сажусь, сложив по-школьному руки. Я весь внимание.
Кимы дружно и с нескрываемым подозрением смотрят на папку, словно ожидая, что сейчас из неё полезут какие-нибудь жутко ядовитые скорпионы. В общем, в своих подозрениях они недалеки от истины. Информационного яда в этой папке хватит на всех.
— ЮнМи, ты уже, вероятно, знаешь, по какому поводу мы тебя сегодня пригласили, — начинает МуРан и замолкает, как бы предлагая мне продолжить.
— Понятия не имею, госпожа МуРан, — слегка лукавлю я. А что, впрямую мне никто ничего не пояснил, гадать же о том, почему им приспичило именно сейчас начинать со мной какие-то разборки, я не нанимался.
— Хм, — прокашливается МуРан. — А ДжуВон уверял меня, что всё тебе объяснил.
— Наверное, я не настолько сообразительна, чтобы понимать его тонкие намёки, — говорю, покосившись на скривившегося мажора. Он и вправду обрисовал мне причину приглашения весьма завуалированно. Ну а я-то тогда тут при чём?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Хорошо, тогда объясню тебе я, — начинает хальмони, но её перебивает ДонВук:
— Мама, извини меня, пожалуйста, но позволь это сделать мне. Ведь это именно я был инициатором сегодняшней встречи.
Тьфу на вас ещё раз. Можно подумать, я не догадался, от кого исходит приглашение. Ладно, послушаем. Спешить мне некуда.
Называть меня госпожой он не хочет, его просто ломает, когда он произносит это слово в мой адрес, поэтому он подчёркнуто "нокает", обращаясь ко мне. "Но" — по-корейски "ты", и в моём случае звучит унижительно, на грани с прямым оскорблением. Но я не обращаю на это внимания, мне фиолетово, потому что он мне никто и я никак от него не завишу. А вот обратная зависимость присутствует, иначе он не озаботился бы этой встречей.
— Ты, — говорит ДонВук, — нам надоела.
Во как! Дружная семейка от такой некорейской прямоты слегка офигевает. Я молчу. Ха, надоела я им, видите ли. А уж как вы мне надоели, кто бы знал.
— Нам надоело, что ты вечно путаешься под ногами у моего сына. Надоело, узнавать из телепередач о твоих выходках и наглых заявлениях. Надоело после спровоцированных тобой скандалов выслушивать упрёки от родственников и партнёров по бизнесу. Если ты не уймёшься, я за себя не ручаюсь. Клянусь, я пойду на самые непопулярные меры, если мне потребуется поставить тебя на подобающее место. Лучше всего в тюрьму. Ты поняла меня?
— А что такого случилось-то? — нарочито невинно хлопаю я глазами. — По-моему, в последнее время я ничего такого не делала.
— Достаточно и тех скандалов, которые ты уже успела устроить! — едва не взрывается папаша. — И усвой наконец: нищенка моему сыну не ровня! Сколько раз тебе это повторять? Я не желаю больше видеть тебя рядом с ДжуВоном, слышишь, ты, порыт-онын-соннё (невоспитанная девчонка)! Получилось у тебя каким-то чудом выползти из канавы, вот и сиди в своём агентстве, радуйся своему успеху, пой свои дурацкие песенки и не суйся в нашу жизнь.
— Я поняла, — смиренно киваю я. — Нищенка из Гванак-гу, каким-то чудом вылезшая из канавы, никогда не сможет встать вровень с вашим блестящим сыном, родившимся с золотой ложкой во рту. Госпожа президент этот факт почему-то нагло проигнорировала… Впрочем, это неважно. Хальмони, я заранее нижайше прошу у вас прощения за мой следующий вопрос и прошу не принимать его близко к сердцу, если он покажется вам излишне дерзким. Я ни в коей мере не имею желания вас оскорбить.
Делаю паузу, смотрю на МуРан. Та, помедлив, разрешающе склоняет голову. Видимо, ей самой жутко интересно, на какую дерзость я собираюсь отважиться.
— Скажите пожалуйста, уважаемая госпожа МуРан, а вот когда вы с вашим не менее уважаемым мною мужем выбрались из канавы, — не знаю, к стыду своему, где это случилось, — вам тоже приходилось выслушивать от тех, кто успел сделать это раньше вас, такие же обидные и несправедливые слова? Куда, мол, лезете, не ваш, мол, уровень, знайте, голодранцы, своё место и помните, что никогда, слышите, никогда вы не встанете с нами в один ряд, потому что мы пришли сюда первыми, а вас здесь никто не ждал?
Тишину, воцарившуюся за столом после моих слов, можно было, наверное, резать ножом. ДжуВон схватился за голову, ХёБин почему-то смущённо косится на хальмони, ИнХэ с выпученными глазами молча открывает рот, словно вытащенная из воды рыба. ДонВук покраснел как помидор, того гляди взорвётся, и лишь хальмони МуРан сидит с застывшим лицом, печально глядя в стол.
— Мама, что она такое говорит?! — вскрикивает, отмерев, ИнХэ. — Как у неё язык поворачивается? Гнать её…
— Да я сейчас… — ДонВук с перекошенным от гнева лицом начинает вставать…
