И всё же место в поместье Эверсонов было вполне достойным. Наш император был весьма прогрессивен и давно разрешил девушкам свободно владеть оружием и обучаться не только у согласившихся на сомнительного ученика мастеров, но и в специальных заведениях. А так же нести посильную военную службу, если бы девушке-воительнице это хотелось. Старший лорд Эверсон был весьма лоялен к решению императора, несмотря на то, что оно было не слишком популярным. Мне было разрешено в свободное время посещать тренировочную площадку, а также иметь собственное оружие - отцовский арбалет и короткие парные мечи. Конечно, держать их в жилых помещениях поместья, пока я была простой служанкой, не полагалось, но место для хранения в оружейной было предоставлено. В сложившейся ситуации я была рада и этому. Пусть мать и обучила мне всему, что полагается знать и уметь хорошей служанке, достойной рекомендации, я ждала любой возможности, чтобы проявить себя в том, что мне нравилось гораздо больше.
Предоставленной возможностью я воспользовалась в первый же день. Однако, кроме стражников поместья, с которыми приходилось сталкиваться на площадке, показать кому-то свои умения возможности не появлялось. Потому, сменив удобную одежду на платье служанки я возвращалась в поместье…
Я опустила глаза и закусила губу. Матушка говорила мне когда-то: главное – сразу сориентироваться в новом доме, понять его строение и характер хозяев. Жаль, что я тогда не особо слушала, каким образом быстро запомнить расположение хозяйских комнат, предвкушая очередное занятие с отцом. Сейчас без этих знаний было сложно, а звериное чутье не помогало с этим. Я засеменила за ворчащей Эммой, запоминая путь к покоям дочери лорда, в услужение к которой меня перевели после небольшого испытательного срока. Конечно, всё благодаря той же рекомендации.
Не могу сказать, что расположение комнат в поместье было слишком сложным. Скрытые лестницы и переходы для прислуги лишь немного усложняли незамысловатый рисунок коридоров и комнат. Но меня сбивали запахи мыла и парфюма, средства для чистки ковров и ароматических свечей, которые любила старшая леди Эверсон.
Отец предупреждал меня о том, что мне, с моей привычкой полагаться на способности оборотня, сложно будет в столь людном месте. После жизни в деревне город действительно был полон непривычных запахов и шума. Но если в самом городе я освоилась довольно быстро, не привлекая к себе внимания своим даром, то в поместье лорда приходилось задумываться о правильности выбранного пути. Я поймала себя на мысли, что, наверное, обычным людям так же сложно ориентироваться в новом для себя пространстве. Если обычно мне помогали более развитые чувства, то человеку была доступна лишь собственная память и вера в удачу.
Я оглядывалась по сторонам, стараясь не слишком сильно вертеть головой, выдавая свою неуверенность, но примечая заметные детали. Полагаться на помогавшее в лесу и за стенами поместья обоняние было нельзя. А логика расположения скрытых коридоров не поддавалась пониманию человека, никогда прежде не обитавшего в подобном месте.
Коридор, ведший к комнатам молодой госпожи, с противоположной стороны выходил к центральной витой лестнице. Отметив для себя это и встреченный ранее ход для прислуги, который может мне пригодиться, я шагнула вслед за Эммой комнату юной леди Мелании.
- Доброе утро, госпожа, - пропела Эмма, слегка поклонившись. Я повторила ее движение, осторожно осматривая комнату, в которой я еще не бывала. Помещение было залито солнечным светом. На стенах светло-голубого цвета плясали солнечные зайчики. Через открытые двери спальни было видно, как суетятся служанки, убирая постель. На столике возле мягкого дивана стояла чаша с фруктами и букет свежих цветов - я видела утром, как их срезал садовник. На тумбе возле стены догорала ароматическая свеча - наверное, старшая леди Эверсон распорядилась принести её еще с вечера. От настойчивого запаха свечи захотелось чихнуть. Я едва сдержалась, чтобы не сделать этого.
Возле большого зеркала крутилась хозяйка комнаты, леди Мелания. Рядом с ней суетились две служанки, помогавшие ей одеться и собрать волосы в прическу. Конечно, я видела Меланию прежде. Мне приходилось встречаться с ней в залах и коридорах просторного поместья или в саду. Даже издали она казалось хрупкой, будто утренние цветы, что принес ей садовник. Несмотря на то, что женщины давно наравне с мужчинами могли заниматься магией и науками, а теперь еще охотиться и сражаться, такие хрупкие барышни были по-прежнему популярны среди аристократов. Мелания была совсем юна. Однако, поговаривали, что она уже отвергла двух именитых ухажеров. Один из них был вдовец в возрасте, а второй хоть и был знатен и красив, но обладал прескверным характером. Потому разборчивую невесту никто не осуждал.
Она действительно была привлекательна. Не только юной свежестью, но и чертами лица, фигурой, которые даются при рождении лишь избранным. Светлые волосы, собранные в прическу, открывали тонкую длинную шею. Плечи прятались в кружевах утреннего платья, ниспадающего до самого пола, но открывавшего тонкие руки. На миловидном личике играл легкий румянец. А улыбка, с которой девушка осматривала себя в зеркало, была способна свести с ума любого мужчину.
Слуги говорили, что она была скромна и добра, как её мать, но обладала силой духа и упрямством, как отец. Цепкий ум и стремление к знаниям делали её серьезной конкуренткой старшему брату и прямому наследнику лорда, который по традиции должен был получить поместье и земли семьи. Старший лорд поддерживал прогрессивные идеи императора и благосклонно относился к образованию дочери, а также к идее, что девушка с деловой хваткой вполне может справиться с управлением семейными владениями. Впрочем, это нисколько не смущало и старшего наследника, брата Мелании, Эрика. Хотя они и не были очень дружны. Скорее Эрик вовсе не обращал внимания на сестру, лишь посмеиваясь над гулявшими среди слуг и приближенных к семье аристократов слухами. Самого Эрика я еще ни разу не видела. Говорили он был не так красив, как юная леди, но не менее умен и упрям. Целыми днями он пропадал вне стен поместья, занимаясь делами семьи, почти полностью заменив в них отца.
Эмма подтолкнула меня в сторону спальни - нужно было отдать белье другим служанкам. После чего познакомиться с Меланией лично. Я поторопилась выполнить порученное задание - рекомендация воспитанницы Азалии была не простой бумажкой, и мне не хотелось порочить имя матери, давшей её.
- Рада служить вам, - склонилась я в положенном поклоне перед юной госпожой, после чего замерла, ожидая поручений. Об основных обязанностях и распорядке дня Мелании я уже была проинформирована.
Мелания обернулась, отчего выпущенные из прически пряди взметнулись, а в легких серьгах блеснул на солнце камень, придавая девушке еще большую схожесть с садовой феей.
- Ты Алиша? - спросила она мелодичным голосом. - Я так тебе рада, - она взяла меня за руку, и я подняла на нее взгляд. Действительно рада?
Но, как скоро я узнала, предметом её радости было не мое появление в поместье и не моя ей служба, а подкрепленное рекомендацией особое воспитание.
Я целый день сопровождала Меланию. Она, как и говорили, была весьма добра даже со слугами. Но, привыкшая к их постоянному присутствию с детства, относилась к нам, как к чему-то обыденному. Я же оказалась для нее чем-то сродни экзотической зверушке.
В этот день мы прогулялись по городу, заглянув в несколько лавок, где продавали ткани и украшения. Она постоянно щебетала, рассказывая о неизвестных мне господах. Хотя моё мнение на счет них её совсем не интересовало. Я отвечала ей, как учила мать, создавая иллюзию беседы, но оставаясь нейтральной в любом из вопросов. Иногда она спрашивала о моей матери. Но быстро меняла тему, едва замечала что-то более интересное на улицах или прилавках. После Мелания встретилась со своими подругами из менее знатных домов, находящихся в вассалитете у её отца. Мелания хвастала новыми украшениями, подаренной отцом к совершеннолетию карете и новой служанкой, воспитанной по принципам школы Святой Азалии. Я сидела в стороне, ожидая, пока леди Мелания соберется домой. А подруги леди, как и служанки хозяйки дома, в котором мы находились, с интересом поглядывали в мою сторону.
