Томас Блейк страшно обрадовался, когда Мишель сообщила, что он может располагать ею. Они договорились, что она выедет в Кингстон через две недели, чтобы успеть к предварительной встрече защиты и обвинения, на которой происходит обмен информацией.
— Ты можешь не присутствовать на этом заседании, если не хочешь, — добавил отец, считавший, что знает причину, по которой Мишель может не прийти на первую встречу двух сторон. — Но мне бы, конечно, хотелось, чтобы ты была там. Тебе, как никому другому, удается обнаружить слабые места у защиты. От тебя не ускользнут какие-то детали, которые я могу не заметить.
Он надеется с моей помощью вывести Конрада из равновесия, снова подумала Мишель, еще больше укрепившись в этом мнении. Он не осознает, что я все еще страдаю по Конраду, несмотря на то, что тот поступил со мной непорядочно. Или отец далеко не уверен, что ему удастся выиграть процесс у молодого талантливого адвоката.
Но, каковы бы ни были причины, заставившие отца обратиться к Мишель за помощью, вполне возможно, что эта поездка окажется лично для нее не напрасной. Она, конечно, не ожидала, что при встрече с мужчиной, которого когда-то любила, ничего не почувствует, но, с другой стороны, она может использовать эту возможность для того, чтобы наконец преодолеть свое чувство к нему.
Конрад Уэйн вывел из конюшни своего любимого жеребца и начал чистить его скребком. Он только что закончил очередное дело в пользу своего клиента, изрядно устал после затяжного судебного процесса и теперь был рад снова оказаться в своем загородном поместье. Конрад вспомнил, как в начале своей карьеры жил в доме на колесах, переезжал из одной провинции в другую, где выступал на процессах, защищая своих небогатых клиентов. В том фургончике у него был и дом, и офис. Ему нравилась вольная, почти цыганская жизнь, но она не давала того ощущения покоя и стабильности, которые Конрад чувствовал на трехстах с лишним акрах своего поместья под Кингстоном. Он всей душой любил это живописное место, а также дом, построенный из камня и кедра по его собственному проекту.
Почему же сегодня утром у меня на сердце так тревожно? — задавал себе вопрос молодой адвокат.
Он достиг практически всего, о чем когда-то мечтал, пройдя длинный и трудный путь к своему успеху и благополучию. Конрад родился в резервации, его матерью была индианка из племени су, среди предков которой, впрочем, были ирландцы и американцы, а отец-англичанин погиб в результате несчастного случая до того, как малыш появился на свет. Для того чтобы получить высшее образование, кем Конраду только не приходилось работать — и посудомойкой, и официантом, и грузчиком!
Поработав у Томаса Блейка ассистентом и приобретя практический опыт и профессиональную уверенность, Конрад занялся частной практикой. Он начал с того, что выиграл судебные иски против нескольких корпораций, нарушивших законодательство. Деньги, которые он заработал на этом, обеспечили ему приличный уровень жизни. В дальнейшем Конрад получал удовлетворение, помогая невинным жертвам судебного произвола избежать обвинительного приговора и даже получить возмещение морального ущерба.
Можно сказать, что он достиг многого из того, что мир белых мог предложить своим соплеменникам. И в то же время предки по линии матери передали ему богатое духовное наследие. От своего прадеда, умершего несколько лет назад от старости, Конрад узнал секреты древней медицины, известные лишь очень немногим людям его племени. Они позволяли ему выйти за пределы искаженной действительности и проникнуть в скрытую правду событий.
И все же Конрад чувствовал, что в его повседневной жизни не хватает чего-то очень важного, основополагающего. Острее всего Конрад ощущал это, когда заканчивал очередное судебное дело и него появлялось достаточно свободного времени, чтобы отвлечься от работы и подумать о своей жизни.
На этот раз, правда, из-за несчастья, которое обрушилось на Джона Акана, у него не останется времени на рефлексию. Но предстоящее участие в трудном процессе, который, очевидно, станет последним крупным делом в жизни Томаса Блейка, не разгоняло тоску Конрада.
Он случайно обнаружил одну вещь, которая еще больше ухудшила его настроение. Просматривая записи, оставшиеся после суда над Колином Акана, братом Джона, Конрад наткнулся на фотографию, сделанную в день празднования сорокалетия Тодда Макрейна. На ней был изображен он — молодой, улыбающийся, обнимающий за плечи стройную Мишель Блейк. Уже Паркер, напомнил себе Конрад. Его длинные пальцы обхватывали ее обнаженную руку чуть выше плеча. Он казался совсем смуглым рядом с ослепительно белокожей дочерью прокурора.
Конрад смотрел на старую фотографию, и у него появилось ощущение, что он слышит запах ее духов, чувствует жар, исходивший от ее молодого, пышущего жизненной энергией тела.
Я не должен был соглашаться на просьбу Томаса Блейка и не расставаться с ней, говорил себе Конрад уже в тысячный раз. Я пошел бы на любые жертвы, чтобы дать ей возможность закончить университет. Из нас получилась бы бесподобная супружеская пара, которая озарила бы небо таким ярким огнем, что оно сияло бы до сих пор.
Если по прошествии стольких лет у нее и остались какие-нибудь эмоции ко мне, то это скорее всего чувство глубокой антипатии, думал Конрад, продолжая чистить лошадь. Он решил, что ему повезло, что Мишель не будет в городе во время судебного процесса, иначе она разбудила бы в нем того ослепленного любовью и страстью тридцатилетнего мужчину, каким он был пять лет назад. Ему и так будет тяжело сохранять приличия при общении с бывшим шефом, который разлучил его со своей дочерью из-за расистских предрассудков, проявив оскорбительную этническую нетерпимость.
Вычистив жеребца, Конрад похлопал животное по лоснящейся шее и отвел в стойло.
— Привет, красавчик. Как жизнь молодая? — бодро приветствовала его Мелори Хэнкок, секретарша Томаса Блейка с незапамятных времен. — Босс попросил меня связаться с тобой и договориться о предварительной встрече по делу Джона Акана на следующую субботу. Тебя устраивает этот день?
Конрад еще не успел провести свое обычное тщательное расследование, поэтому выдвинул свое условие:
— Если он согласится на дополнительную встречу — вдруг появятся какие-нибудь новые подробности по этому делу, — то я не против.
Мелори громко рассмеялась.
— Зная, что ты скажешь об этом, он заранее дал свое согласие. Кстати, твоя старая подруга Мишель берет отпуск на своей важной работе, чтобы помочь папеньке, потому что бедняга Тодд угодил в больницу. Она теперь свободная птичка и может распоряжаться своим временем, как хочет, не то что я. Скоро здесь будет, как в старые добрые времена!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
