моему отцу долгожданного сына, а я перестала для своего родителя существовать. Он носился с Романом, как с драгоценностью, а меня предпочитал не замечать.
Но я не относилась к тем детям, которые увядают без родительского внимания. Мне было и одной вполне хорошо, лишь бы никто не трогал. Но даже этой малости судьба мне не послала.
Роман, когда подрос, начал третировать нещадно, унижая как морально, так и физически, а позже к его издевательствам присоединился его закадычный друг, который теперь считался моим женихом…
Я была счастлива, что сбежала, вот только магически одаренную девицу, умчавшуюся поступать в Академию, слишком легко было бы найти, поэтому я решилась на обман. Но возникла еще одна проблема: если в Академию поступал знатный отпрыск, он должен был в обязательном порядке предоставить документы, подтверждающие личность. А вот одаренные простолюдины могли стать первокурсниками просто так, ведь у многих из них документов отродясь не было…
Вот так я стала Владленом Гой – замухрышкой-простолюдином, которого вот-вот выпрут из Академии в первый же день…
О горе мне!!!
Всё, происходящее дальше на сцене, было для меня как в тумане. Директор долго говорил напутственную речь, наставлял юных магов на путь истинный, кажется, увещевал тщательно следить за своим поведением и не опаздывать (намек на мой проступок), и только после этого нас отпустили восвояси, позволив отправиться на четвертый этаж для заселения в общежитие.
Я шла, как в тумане, пока кто-то не ткнул меня локтем в бок.
Очнувшись, я обнаружила рядом с собой улыбчивого смуглого блондина, с которым познакомилась ещё утром во дворе. Его звали Роджер или Родж, и он был сыном разорившегося лорда. Добродушный и ни капли не высокомерный – он понравился мне сразу. Его можно было бесконечно слушать, не отвечая, и это создавало видимость того, что я всё-таки не одна…
Вот так и поднялись на четвертый этаж, где нас быстро распределили по комнатам. Родж вёртко устроил так, чтобы нас поселили вместе, и я была ему за это даже благодарна.
Правда, потом до меня запоздало дошло, что жить теперь придется в одной комнате с парнем, и это несколько смутило. Всё-таки меня воспитывали приличной девицей, которая до свадьбы могла максимум с молодым человеком прогуляться в саду, а тут жить…
Впрочем... хватит уже думать о себе, как о девушке! Я парень! Адепт самой знаменитой Академии магии в нашем королевстве! Я выучусь и стану достаточно самостоятельной, чтобы решать свою судьбу. Больше никто не станет издеваться надо мной!!!
Какой же я была наивной, честно говоря…
Глава 4. Помилование...
Директор Джефф Спенсер окидывал меня цепким взглядом, недовольно хмуря густые черные брови. Он был мужчиной средних лет и производил впечатление очень строгого и несгибаемого. Мне стало тяжело выносить его взгляд, и я опустила глаза, начав мяться на месте. Ноги утопали в высоком ворсистом ковре, тело мучительно чесалось от стресса, ведь я опять попала в переделку: совершенно забыла, что директор повелел после окончания собрания явиться к нему на поклон.
А я не явилась. Облюбовывала свою комнату в общежитии и болтала с Роджом о том, о сём…
Неужели это действительно конец моей грандиозной мечте???
- Адепт Владлен! – начал директор Спенсер таким зычным голосом, что у меня засосало под ложечкой. – Вы сегодня облажались по полной программе! Мало того, что опоздали на самую важную встречу дня, так ещё и умудрились применить магию в неположенном месте! Ко всему прочему, проигнорировали приказание вышестоящего, то есть меня, и не явились на разговор! Вы всеми силами показываете свою ненадёжность и разгильдяйство, поэтому я фактически вынужден…
Директор сделал паузу, а я вся сжалась, как для удара. Сейчас он объявит, что меня не принимают в Академию! О, это будет катастрофа!!!
Я почти прослезилась, и только глубоко спаянное с моей личностью упрямство помогло сохранить бесстрастное выражение лица.
- Я вынужден… сделать вам серьёзное предупреждение. Адепт! – неожиданно выдохнул директор с некоторой долей обречённости, словно хотел бы выгнать, но по каким-то причинам не может. Я робко посмотрела ему в лицо и увидела вдруг крайне измотанного жизнью человека. Мне его стало даже жаль.
- Я очень сильно постараюсь не подводить вас впредь… - произнесла я покаянно, и мужчина очевидно смягчился.
- Ладно, адепт, возможно, вы переволновались. Я в общем-то тоже на нервах сейчас. Времена, знаете ли, настали смутные, нет никакой уверенности в будущем, грядет катастрофа большого масштаба… - казалось он бормотал всё это самому себе, потому что я вообще не понимала его, но потом Спенсер словно очнулся, зычно прочистил горло и уже более спокойно произнес:
- Скажите спасибо, что нашелся один ученик, решивший вступиться за вас!
Мои брови полезли вверх от удивления.
- Он не оставил своего имени, но подбросил мне письмо, в котором убеждал простить вас, как неразумного дитя… Могу заверить, его красноречие меня зацепило. Думаю, это кто-то из старшекурсников, и я рад, что в моей Академии растут такие достойные мужи…
Директор проговорил эти слова с гордостью, а я почувствовала ещё больше недоумения.
Кто-то из старших учеников вступился за меня? Но … почему?
Стало вдруг приятно на душе. Непривыкшая, что кому-то до меня есть дело, я ощутила себя окрыленной. Хотя расположение незнакомца всё равно удивляло…
В общем, получив ещё несколько наставлений, я вернулась на свой этаж и зашла в комнату.
Родж лежал на своей койке, перекинув ногу на ногу и болтая одной конечностью из стороны в сторону. Кажется, он что-то читал, да так увлеченно, что даже не заметил моего появления. Мне пришлось быстро перенести свои скромные пожитки в шкаф.
К счастью, постельное бельё и матрацы в Академии выдавали каждому, ведь у меня с собой не было ничего, кроме двух перемен одежды и мелочей для восполнения элементарных нужд. Зато были деньги и драгоценности, которые я вшила в дно рюкзака. Правда, немного, где-то на десять золотых. Пора бы им перекочевать в какое-нибудь надёжное место комнаты. На всякий случай…
Пока я осматривала ванную комнату, которая немного напугала меня своей неопрятностью, Родж наконец очнулся и радостно воскликнул:
- О, друг! Так тебя оставили! Я очень рад!
И улыбался при этом настолько искренне, что я расположилась к нему ещё больше. Кажется, мы поладим…
Быстро наступил вечер. В первый день на ужин нас не позвали, поэтому мы перекусили заготовленными пайками. Подготовка ко сну стала для меня настоящим испытанием. Я всю жизнь спала в длинной
