– Не могу. Правда. – Он выглядел смущенным. – Я – персона нон грата на Альбе еще со времени фиаско в Тель-Авиве.
– Верно, – сказала Ли.
Она действительно полагала, что Коэн больше никогда не будет работать на Техком после Тель-Авива. И его появление на Метце свидетельствовало о том, что Нгуен искала здесь что-то очень важное, для чего нужен был самый лучший AI из тех, кого можно было найти. Даже если этого лучшего звали Коэн.
– А кстати, что случилось в Тель-Авиве?
– Обычное дело. Все, что хорошо начинается, плохо заканчивается.
– Иногда даже очень плохо. Ходят слухи, что тебя хотели лишить французского гражданства?
Он искоса посмотрел на нее с загадочной улыбкой на «лице».
– Неужели?
– Ну, хорошо. Не хочешь – не говори. Так или иначе, это – не мое дело. Маленький секрет Сузы – это другое.
– Дорогая моя, конечно, я рассказал бы тебе. Я рассказал бы тебе все и вся, если бы только был уверен, что мои откровения не дойдут до ушей очаровательной дамы, генерала Нгуен. Но я не могу. В Техкоме меня заставили сообщить им все входы и выходы в моих сетях до того, как допустили к этой работе. Затем они натравили на меня одного из выдрессированных ими AI. Он так поиграл со мной, что я даже не могу найти, чем он меня наградил. Как унизительно…
– И зачем ты взялся за эту работу? – спросила Ли. – Только не рассказывай мне про деньги. Мне, да это не знать.
Коэн отвернулся.
– Прости меня, Господи! И ты согласился за эти гроши? На операцию, в которой убивают? Как ты мог так поступить с Колодной? Со всеми нами?
Он порылся в карманах брюк и вытащил элегантный лакированный портсигар.
– Закуришь? – спросил он.
– Нет, – сердито ответила она. Но затем согласилась и взяла сигарету.
Сигареты, привезенные из зоны Кольца, были слишком хороши, чтобы от них отказываться, даже из принципа. А Коэн курил самые лучшие.
Он наклонился, давая ей прикурить. При этом он не дотронулся до нее, не приблизился, не заглянул в глаза, тщательно выполняя все запреты, существовавшие между друзьями, которые когда-то были любовниками.
Они молча курили. Она пыталась догадаться, о чем он думает, но, когда она взглянула на него, он просто смотрел в пол, выпуская дым кольцами.
– Послушай, – сказал он в тот момент, когда она собиралась сказать ему, что пора вернуться в комнату для инструктажа. – Нам это было нужно. Я не поступил бы так ни с тобой, ни с Колодной, если бы все шло по-другому.
– Нам нужно? Кому нам?
– Нам – мне.
Он говорил с типичным для независимого AI пренебрежением к индивидуальным границам. Местоимения для него ничего не значили, «я» и «не я» менялись каждый раз в зависимости от функции, которую он выполнял, или контракта, который он подписывал. Это «мы» могло относиться ни к кому или к сотне кого-нибудь. Но, по крайней мере, казалось, что он не набивал себе цену.
Она выбросила сигарету и растерла ее каблуком. Пол из вирусотворного сплава мобилизовал своих уборщиков, как только окурок коснулся его поверхности, и в течение секунд на его матово-серой поверхности от сигареты не осталось и следа.
– Не люблю я эти полы, – сказал Коэн, бросая сердитый взгляд на то место, где только что была сигарета. – Хотел бы я увидеть хотя бы один, который определил бы разницу между тем, что вы выбросили, и тем, что случайно выпало из кармана. Подобным образом я потерял несколько действительно красивых украшений. Не говоря уже об адресе самого красивого мальчика, с которым мне так и не удалось переспать.
– Ты – мученик, – протяжно сказала Ли.
– Да, конечно. У каждого свои трудности. – Он посмотрел на нее в ожидании. – А что ты собираешься делать с этим?
– Позвоню Нгуен и попрошу приказ в письменном виде, – ответила Ли с сарказмом.
– А что еще?
Коэн глядел на нее долго и серьезно.
– Ты можешь всегда на меня рассчитывать.
Он продолжал смотреть на нее с нечеловеческим спокойствием – марионетка, чьи электронные нити кто-то перерезал. За многие годы их дружбы Ли научилась замечать это спокойствие как альпинист, наблюдающий за грозовым облаком над отдаленной цепью гор. Она не понимала, что оно значит. Но это был знак. Единственный, который она видела.
«Кэтрин. – Он говорил в сети тем переливающимся тенором, который она все еще наивно принимала за его собственный голос. – Я не стал бы подвергать тебя риску. Ни за что. Ты знаешь об этом. Ты знаешь меня».
Она смотрела на него. На глаза, меняющиеся с каждым новым «лицом», через которое он шунтировался. На постоянно ускользающую тайну, скрывавшуюся за этими глазами. Из всех, кого она встречала за пятнадцать лет своей официальной службы, он ближе всего подходил к категории друга. Более того, Коэн был самым близким другом из всех, кого она вообще встречала. Ей известны были его привычка к роскоши, его хитрости и юмор, прекрасные тела, которые он менял так же легко, как мягкие сорочки от своего личного портного. Она знала, какие страны он называл своим домом, какому богу он молился. Но когда бы она ни пыталась нащупать в нем что-нибудь реальное, прочное, он словно проскальзывал сквозь ее пальцы, оставляя ее с пересохшим ртом и пустыми руками.
Она не знала его. И сомневалась, что кто-либо мог его знать. А доверять ему? Даже мысль об этом казалась слепым прыжком в темную воду.
– Ты видишь это? – спросила Колодная, задвигая затвор карабина с такой автоматической точностью, что у Ли перед глазами внезапно возникла картина микрореле, оттягивающих в сторону волокна из стеклокерамики. Только долгое знакомство с Коэном подсказало ей, что он отключил шунт, и вопрос задала сама Колодная.
Они подходили на небольшой высоте, пряча след хоппера в неистовых предрассветных пыльных бурях Метца. Шахматные клетки полей мелькали под ними. Равнина уходила в безликий горизонт, никогда не видавший ни ледников, ни водных потоков. Хоппер взметал за собой черные столбы вирусотворной почвы, заставляя Ли чувствовать горячий, экзотически пряный запах гниения.
Она прошла вдоль покоробленной палубы на нос хоппера и наклонилась навстречу ветру, внимательно вглядываясь вперед. Ее прибор глобальной системы навигации подсказывал, что цель – близка, близка настолько, чтобы быть визуально определяемой на этой плоской местности. Но терраформирование было проведено на Метце только частично, его атмосфера все еще кишела активными частицами фон Неймана и вирионами, и ее оптика едва пробивала легкий радиационный туман. Она прищурилась, переключилась на инфракрасную, а потом на квантовую телеметрию. Безнадежно.
– Эй, Колодная, – спросил кто-то. – Это AI, оно все еще в сети?
Ли не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что говоривший был одним из новобранцев: молодые всегда приходили в восторг от встречи с любыми AI.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
