Глава 2
Катя
Едва прозвенел звонок, как учеников и след простыл, а в мой кабинет врывается Марина, одетая в чёрный костюм – узкие брюки и приталенный пиджак, белую блузку, расстёгнутую так, что приоткрывает полушария груди и, конечно, высоченные каблуки. Развратная училка чистой воды. Понятно, чего её старшие классы любят. Никто не справляется с ними, кроме Марины, и всё потому, что она безумно красивая.
– Ты от меня прячешься весь день? – обиженным тоном спрашивает и упирается руками в поверхность стола.
– Нет, работы много, – отвечаю, собирая свои вещи.
– Оставь ты это! – нервно вырывает журнал из моих рук. – Там московские приехали, – хватает меня за руку и тянет, заставляя встать. – Так, а это что? – нахмурившись, она смотрит на моё платье.
– Платье, Марин, а на что ещё похоже? – закатываю глаза, уже зная, что за этим последует.
– Это не платье, а халат для дачной работы, – возмущается подруга. – Я понимаю, что жизнь не удалась, но нельзя же так выглядеть перед московским…
– Они приезжают осмотреть школу, а не меня, – отмахиваюсь от неё, приглаживая своё платье ниже колен с цветочным принтом.
– Господи, как с тобой сложно, – вздыхает, подняв голову к потолку. – Хоть бы каблуки надела, – добавляет и направляется к выходу. – Пошли уже, так и просрёшь свою жизнь с этим алкоголиком, – бросает через плечо и открывает дверь.
Иду за ней, ничуть не обижаясь. Она права во всём, но я не жалуюсь на свою жизнь. У меня среднестатистическая семья, муж и прекрасный сын. Работа есть, крыша над головой тоже, стол и на столе, что ещё нужно. Конечно, мечтала я о другом, но это в молодости кажется, что всё по плечу, и план по жизни есть, и по нему идти будешь, но… не вышло.
Идём с Мариной в сторону актового зала, по пути я поправляю выбившиеся пряди волос из пучка на голове, и снова платье разглаживаю, скорее, на автомате. Заходим внутрь, а здесь собрание уже идёт. Смотря себе под ноги, я иду за подругой, и мы устраиваемся на свободные места.
– Твою мать! – шипит Марина.
– Опоздали, ничего страшного, – тихо проговариваю и поднимаю взгляд к сцене.
Вижу, что наша директриса подсуетилась, столы и стулья поставила, бутылочки с водой перед каждым гостем, микрофоны где-то достала. Нет бы для какого-то праздника, когда детишки стараются, стихи учат, а для толстых кошельков всё нашла. Один микрофон стоял, сколько я тут работаю, средств никогда не было, а тут нашлись.
На сцене за столом сидят четверо представителей этой московской фирмы. Мазнув по ним ленивым взглядом, стараясь больше слушать, вмиг каменею, когда вижу человека, сидящего с краю.
Сердце замирает и ухает в пятки, кровь застывает в жилах, а в горле образуется ком. Перед глазами начинает всё плыть и мутнеть, я тут же дёргаюсь, чтобы встать и выйти отсюда немедленно.
– Стой! – шипит Марина, схватив меня за руку и придерживая на месте. – Я всё понимаю, но если ты сейчас встанешь, то привлечёшь к себе внимание, – проговаривает, а я глаза от этого мужчины отвести не могу.
Он смотрит на меня безэмоционально и холодно, словно чужой. Нет больше того озорного огонька, весёлой улыбки и мягких черт лица.
– Марин… – едва слышно произношу. – Я не могу… – носом шмыгаю.
– Спокойно, – сжимает мою руку, передавая мне немного своей уверенности.
А я продолжаю как загипнотизированная смотреть на человека, который разбил моё сердце, собрал осколки, в карман себе положил и исчез. Я не знаю, как смогла досидеть до конца доклада о планах строительства, уже ничего не слышала и не видела. Кроме него. Но как только всё заканчивается, я первая выбегаю из актового зала и чуть ли ни бегу в сторону своего класса.
– Катя! – эхом разлетается по пустому коридору. – Постой! – требовательный тон пронзает меня до костей, но остановиться и не думаю.
Добираюсь до нужного помещения, касаюсь ручки двери, и меня тут же придавливают и буквально заталкивают внутрь. В нос проникает пряно-древесный аромат с нотками экзотики, а из груди весь воздух исчезает, когда меня прижимают к твёрдой мужской груди.
– Катя, – выдыхает мне в губы, обдавая горячим дыханием с ментоловым и табачным вкусом. – Это ты, – произносит и, подняв одну руку, проводит большим пальцем по моей щеке.
Тело предательски начинает дрожать, кожа покрывается крупной россыпью мурашек, а веки на автомате опускаются. Хочется прижаться еще теснее, утонуть в этих объятьях, раствориться в этом мужчине… очнись, Катя!
– Отпусти меня! – требую срывающимся голосом, начиная отчаянно биться в его руках. – Отпусти! – толкаю его в грудь со всей силы и делаю пару шагов назад.
На лицо падают пряди волос, дыхание учащается, руки подрагивают, и я едва держусь, чтобы не разрыдаться. Не сейчас, не здесь и не перед ним!
– Ты ничуть не изменилась, – проговаривает и осматривает меня с головы до ног. Обжигает кожу, заставляет чувствовать себя как в котле с кипящей водой. Испытать давно забытые ощущения.
– Не скажу того же о тебе, – нахожу силы открыть рот.
Но с горечью осознаю, что мужчина передо мной уже не тот парень, который клялся мне в вечной любви. Сейчас я вижу взрослого мужика с широкими плечами, в тёмно-синем костюме, под которым прячется мускулистое тело. Щетина делает его совсем взрослым и брутальным, даже глаза изменились – в них ледяной холод.
