Молдер вздохнул. Вот вздохи у него получались отменно - помогал новейший бронхолегочный имитатор, который спецагенту установили вместо легких в качестве дружеского эксперимента братья по разуму, прилетевшие из Крабовидной туманности. Правда, братья по разуму не уточнили, когда прилетят снова, чтобы сменить комплектующие и провести переустановку. Но Молдер надеялся на торжество идеи галактической дружбы. Поэтому вздыхал с оптимизмом.
– Какой Курильщик? - Еще один вздох. - Скалли, ты меня совсем не слушаешь. Скиннер наверняка сейчас занят. С той самой Тоникой.
– Откуда у тебя эта информация? Ты установил в кабинете заместителя директора ФБР подслушивающее устройство?!
– Неа. Я был у него с четверть часа назад. Отчитывался по делу гоблина-бейсболиста. Так Скиннер меня вполуха слушал. И сейф у него был открыт. А в сейфе - бутылка «Джека Дэниелса», початая, горка с конфетами, виноградом и апельсинами. И главное - коробка с кубинскими сигарами.
– Но Скиннер не курит!
– То-то и оно, Скалли, - многозначительно сказал Молдер. - А в дверях я, уходя от Скиннера, столкнулся с Тоникой. Эта толстуха чуть не размазала меня по стенке - так спешила к нашему Вилли.
Скалли, похоже, начала прозревать.
– Ты хочешь сказать, что наш кристально чистый Скиннер настолько не дорожит репутацией, что…
– Именно.
– …Что работает еще и на Контору?!
Молдер разочарованно вздохнул:
– Эх, Скалли. Все-таки жаль, что у тебя в жизни некоторые вещи не предусмотрены штатным расписанием.
Скалли обиженно надула губки. Выглядело это жутковато - Молдер тут же подумал, что зря его напарница каждый месяц посещает пластического хирурга. Тем более что хирург был явным оборотнем с наклонностями к некрофилии, просто его никак не могли застукать с поличным.
Пытаясь вернуть раздутым губам нормальную форму, Скалли подхватила папку с делом висконсинского маньяка.
– Вше-таки я попытаюшь добитьшя приема у Шкиннера, - невнятно прошепелявила спецагент. Верхняя губа никак не слушалась и наползала на нижнюю, как шляпка гриба. - Долшен ше он убедитьшя ф том, што мы не фря… не шря тратим шредштва налогоплательшшикоф… Молтер, ну што ты сидишь как иштукан! Доштань иш шейфа мой новый губозакатыватель! Не могу ше я идти к Шкиннеру ф таком виде!
– Тоника Плевински еще и не в таком виде к шефу является, - буркнул Молдер, но просьбу напарницы выполнил - подошел к утопленному в бетонной стене потайному сейфу, набрал код, представляющий собой сумму выигрышных матчей «Ред сокс», и достал замысловатый прибор. Прибор жутковато топорщился хромированными крючочками, посверкивал тонкими, как перышки воробья, лезвиями и нежно бренчал массой свинцовых шариков на тонкой цепочке. Молдер с благоговейным страхом протянул прибор Скалли.
– И как ты только с ним обращаешься… - протянул он. - Это же наверняка очень больно…
Скалли повертела в руках убийственную штучку, поднесла к своей распухшей губе… Молдер нервно зажмурился…
– Ну вот, - услышал он через секунду вполне нормальный и бодрый голос напарницы. - Отлично помогает восстанавливать форму. Молдер, можешь открыть глаза. Уверяю тебя, это несмертельно.
Молдер подчинился. Посмотрел на Скалли. Та сияла красотой и с нежностью смотрела на свой чудовищный приборчик. Однако Молдер расслабился только после того, как приборчик снова водворился в сейфе.
– Иногда я тобой просто горжусь, Скалли. - Спецагент позволил себе эту чересчур штатскую фразу. - Ты способна экспериментировать с такими ж у т к и м и вещами…
Скалли самодовольно хмыкнула:
– Да уж, это тебе не в грязном парике целый месяц ходить! Я бы такого себе никогда не позволила!
– Да что ты так привязалась к моему парику! Мы живем в свободной стране, и я никому не позволю посягать на мое конституционное право ходить в парике столько, сколько мне вздумается! А кроме того, Скалли, я могу и в суд на тебя подать за эти выпады! Когда-нибудь.
– Неужели?! И каково будет обвинение?
– Дискриминация по половому признаку, - спокойно сказал Молдер. - Своей постоянной, возмутительной фразой вроде того, что «ты бы себе этого не позволила», ты нагло намекаешь на то, что я мужчина.
– Что ты, Молдер! Никогда я на это не намекала!
– Вот! Ты опять! Это уже знаешь как инкриминируется?!
– И знать не хочу. Дыши спокойней, Молдер. Я отправляюсь к Скиннеру. А ты пока в мое отсутствие…
– «Перемой посуду, наколи дров, выстирай белье, прочисть очаг от золы и посади перед Эдгар-Гувер-билдингом двенадцать розовых кустов», да, Скалли?!
– Ничего подобного! - Скалли сердито поглядела на напарника. - И откуда ты только набираешься подобной чепухи? Я всего-то хотела предложить тебе в мое отсутствие поставить на мой компьютер последнюю версию «Виндоус». А то старая виснет. Надеюсь, эта моя просьба не классифицируется как уголовное преступление?
И Скалли, нарочито отчетливо цокая каблучками своих новых туфелек, покинула кабинет.
– Крейзи! - беззлобно сказал Молдер захлопнувшейся за напарницей двери. - Новую версию ей поставь! Чтоб мышку на коврик вырвало, да?!
В отсутствие Скалли Молдер посидел немного за чтением пиратской распечатки нового романа звезды российского детектива некоей Веры Червонцевой. Роман назывался «Resort zone» [2], но пиратский переводчик, похоже, здорово страдал от отсутствия знаний современного русского литературного сленга. Поэтому некоторые страницы представляли собой тарабарскую смесь русских и английских сложносочиненных предложений. Словом, читать противно. И неудивительно, что Молдер обрадовался, когда на пороге его кабинета возник Чарли.
Чарли был снежным человеком. Или йети, бигфутом, реликтовым гоминидом - как кому нравится. Рост Чарли зашкаливал за семь с половиной футов, плечи напоминали грядки с коноплей (по ширине и по взлохмаченности), а на пальцах рук-ног угрожающе выгибались длинные когти цвета дынного сока. На волосатом лице сверкали багровые глаза, тонкие губы не скрывали свисающих почти до подбородка клыков, а в каждой ноздре чудовищного носа могло с удобствами расположиться по шмелиному гнезду. Однако внешность ничуть не отражала истинного характера Чарли. Сей реликтовый гоминид был весьма мирным и коммуникабельным типом. Скалли и Молдер обнаружили его в жестоких по климату горах штата Вайоминг, где Чарли вполне благочестиво жил в полуразрушенной хижине, оставшейся от какого-то очередного туристского нашествия. Как объяснил гоминид спецагентам, в этой хижине он кантовался уже с десяток лет и за это время сумел выучиться английскому языку по полному собранию сочинений Чарльза Диккенса, чудесным образом оказавшемуся в хижине. В честь великого писателя гоминид попросил его звать Чарльзом. Или - для особых друзей - Чарли. А Скалли с Молдером как раз и стали такими особыми друзьями. Потому что именно они убедили руководство ФБР и людей из Пентагона не применять против несчастного йети тактического оружия, а сохранить ему жизнь и нормальную среду обитания. Потому-то Чарли и оказался постоянным жителем Штаб-квартиры ФБР, что, кстати, начальству было выгодно: соблюдалась и секретность и толерантность.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
