продолжаю двигаться, автоматически осматриваясь по сторонам и держа одну руку поближе к пистолету в кобуре на поясе.
Это мир отличается от того, в котором я выросла. Мир, в котором я была умной девочкой, выигрывала конкурсы по правописанию, часами смотрела на звезды и спорила со своей старшей сестрой из-за того, кому сидеть на переднем сиденье машины. Теперь, если ты не будешь настороже каждую минуту, ты, скорее всего, умрешь.
В пределах легкой досягаемости от коттеджного поселка находятся восемь бывших населенных пунктов, в том числе Гивенс, мой родной город. Два ближайших к главному шоссе городка не пострадали от торнадо и за последние годы были полностью стерты с лица земли мародерами и падальщиками. Но все остальные были сравнены с землей. Они находятся в стороне от основных туристических маршрутов, а оставленные после себя обломки настолько затрудняют поиск полезных вещей, что припасы все еще можно найти.
В течение последних трех лет я систематически осматривала дома в этих городах, один за другим. Сначала там можно было найти многое — даже консервы, которые были еще съедобны. Теперь выбор невелик.
Очень скоро ничего не останется.
Мое нутро сжимается от едва заметного беспокойства, которое теперь стало моим постоянным спутником.
Игнорируя его, я просматриваю свою мысленную карту, чтобы вспомнить, в каком квартале я останавливалась во время своего последнего визита, и прохожу полмили, чтобы добраться до него.
На этой улице жила моя одноклассница. Я каждый год ходила на ее день рождения, хотя всегда меня приглашали скорее как формальность, нежели как подругу. Теперь это не имеет значения. Прошлое больше похоже на мечты, чем на воспоминания. Слишком далекое и чуждое, чтобы быть настоящим.
Наверное, когда-то я была умной, серьезной, тихой девушкой, которая хотела стать астронавтом, беспокоилась обо всем и никогда не пользовалась популярностью. Девушкой, чьей лучшей подругой была ее сестра. Которая любила свою мать, считала своего отчима порядочным человеком и терпела его шумную большую семью, которая всегда ошивалась поблизости.
Тогда я была окружена людьми. Мечтала о тишине и спокойствии.
Ирония в том, что теперь в моем мире есть только мы трое.
Я провожу несколько часов, разбирая обломки пяти разных домов. В двух из них я быстро заканчиваю, так как крыши были полностью снесены. Все, что осталось, подверглось воздействию стихии, так что здесь нет ничего, что можно было бы спасти.
В других домах стены обрушились внутрь, так что все, что находилось внутри, погребено под старой конструкцией. Требуется много времени и огромных усилий, чтобы найти сгнившую мебель. Одежду и драпировки, покрытые плесенью. Остатки книг и электроники, картины и ржавую кухонную утварь. От этого мне мало проку.
В одном доме я нахожу куклу в довольно хорошем состоянии, поэтому убираю ее в сумку. А на кухне другого дома я отыскиваю несколько банок с фасолью и овощами. Они уже такие старые, что есть большая вероятность, что они испортились, но консервы хранятся намного дольше, чем указано в условных сроках годности. Так что, возможно, они все еще годятся в пищу. Определенно стоит взять с собой.
В соседнем доме мне удается откопать большую пластиковую коробку с детской одеждой. Я перебираю ее и нахожу несколько пар почти новых девчачьих джинсов и несколько симпатичных топиков. На дне короба лежат несколько пар девочковой обуви разных размеров. Они занимают почти все пространство в моей сумке, но я беру их все с собой. Если они не подойдут Рине сейчас, то со временем подойдут.
Я уже нашла достаточно материала, чтобы оправдать затраченные на поход усилия, но сейчас еще середина утра, поэтому я обыскиваю еще один дом. В этом доме завалы менее устойчивы, поэтому передвигаться по ним рискованно. Зед посоветовал бы мне не утруждаться, но его сейчас здесь нет.
Я нахожу очень большие флаконы шампуня и мыла для ванной, спрятанные в том, что раньше было ванной, и хороший спальный мешок, завернутый в пластик.
Мне так везет, что я хочу еще раз осмотреть этот дом, но на меня чуть не обрушивается стена, когда я пробираюсь в спальню. Я едва успеваю отскочить в сторону, поэтому решаю, что рисковать не стоит.
Я слышу голос Зеда в своей голове, который говорит мне, что было глупо вообще рисковать с этим домом.
Я и так уже набрала максимальный вес, который могу унести с собой.
Пора возвращаться домой.
Держа свой груз обеими руками, я быстро иду по заброшенным улицам города, направляясь к старой пешеходной тропе, которая является кратчайшим путем к хижине.
Слабый звук голоса заставляет меня резко остановиться. Я прислушиваюсь, пока не определяю направление шума, а затем забегаю в один из пустующих домов неподалеку, чтобы скрыться из виду.
В городе больше никто не живет. Единственные люди, которые могут оказаться поблизости — это коллеги-собиратели или проходившие мимо путешественники.
Насколько я знаю, кроме меня, Зеда и Рины, в радиусе тридцати миль от хижины больше никого нет.
Странники могут быть безобидными, но может быть и не так.
Из дома, в котором я укрылась, ничего не видно, поэтому я перебегаю улицу и направляюсь к другому. Задняя часть дома по-прежнему стоит, что позволяет мне выглянуть в окно.
Трое мужчин расположились лагерем возле старого местного продуктового магазина. В магазине ничего не осталось. Его обчистили мародеры еще до падения астероида.
По моему первому впечатлению, эти мужчины не похожи на головорезов, которые сбиваются в банды или стаи. Таких обычно легко узнать. Эти типы выглядят как старые добрые парни, которых я часто видела в городе — им за сорок или за пятьдесят. На самом деле у них есть небольшой пикап. Он старый и ржавый, но, должно быть, работает, потому что кузов забит припасами, а когда я приходила в город две недели назад, машины здесь определенно не было.
Я больше года не видела работающего автомобиля с заправленным топливом. В округе полно брошенных автомобилей, но ни в одном из них нет бензина.
Заинтригованная и все еще настороженная, я продолжаю наблюдать. Мужчины развалились на земле и пьют из бутылок то, что, как я предполагаю, является пивом.
Пиво.
Где, черт возьми, они его нашли?
Где они взяли бензин для грузовика?
Почему они появились здесь именно сейчас?
Я слышу их приглушенные голоса, но не могу разобрать слов, поэтому иду на большой риск, перебираясь в другую спальню, где, как я знаю, разбито окно.
Я хочу услышать, о чем они говорят.
Слушая через открытое окно, я резко понижаю свою оценку их личностных
