Проявление экстремизма препятствует динамичному развитию молодёжи, как будущей движущей силы инновационного развития государства. Проблема в том, что экстремизм распространяется не только среди необразованной молодёжи, но и среди талантливой молодёжи, занимающей активную жизненную позицию, которой не безразлична судьба своего народа, своей национальности.
Причин для распространения экстремизма среди молодёжи большое множество. Существуют экономические причины, связанные с низким доходом, безработицей. Социальные причины выключают в себя отсутствие патриотического воспитания с элементами терпимости к другим национальностям, неконтролируемая миграция, этнопреступность и т.п. Политическими причинами выступает деятельность органов государственной власти, которая идет в разрез со взглядами радикально настроенной молодёжи.
Социокультурное табуирование также является одной из важнейших причин появления радикальных взглядов у молодежи. «Одной из особенностей межнациональных проблем современной России является специфический, часто односторонне табуированный характер их обсуждения»[7]. То есть наложение табу на проблемы одной национальности в пользу другой могут стать причинами проявления экстремизма, так как люди не находят правовой поддержки, внимания государства к своим взглядам. Одностороннее обсуждение проблем национального характера ущемляют интересы национальностей, оставшихся без внимания, что становится причиной напряженности в обществе. Молодежь определенной национальности, потребности который попадают под табу, становится радикально настроенной к другим национальностям и государственным органом власти, что исключает её участие в инновационном развитии государства и даже наоборот становится некоторым препятствием.
Табу, наложенное на распространение информации об этнопреступности, распространении радикальных взглядов, проявлении экстремизма в государственных и подконтрольных ему средствах массой информации породило множество сайтов экстремистского характера, где выкладывается информация о преступлениях мигрантов, экстремистских проявлениях. Данные интернет – ресурсы, пользуясь доверием молодёжи, могут предоставлять и ложную информацию, которая с легкостью воспринимается ею.
Табу на ведение экстремисткой деятельности различными организациями, в том числе и религиозными, породило множество подпольных организаций, среди которых фашистские, исламские, православные и т.п. Основная опасность в том, что происходит формирование так называемых «автономов», групп экстремистского характера, состоящих из 2-3 человек, порой и отдельных экстремистов, контроль за которыми осуществить практически невозможно до тех пор, пока они не проявят себя.
Табу на использование средств связи общего пользования в целях экстремистской деятельности дало импульс для создания различного программного обеспечения, позволяющего координировать экстремистскую деятельность, минуя государственный контроль, а также формирование хакерских сообществ.
Снятие табу с нарушения моральных принципов и устоев российского общества стало причиной сексуальной распущенности молодёжи, отсутствия у неё стремления к достижению культурных, духовных ценностей, алкоголизации и употребления наркотиков и т.п. То есть не существует идеологии, которая подразумевала бы в себе здоровый образ жизни, уважение к окружающим, в том числе и другим этносам, культурное, нравственное и духовное развитие. Это в свою очередь создает безразличие у молодёжи к инновационному развитию, обновлению. Так же отсутствие идеологии воздвигает основу для проявления экстремизма.
Молодёжный экстремизм не обошёл стороной и Республику Татарстан. «В Татарстане отмечается рост сторонников радикальных экстремистских организаций, в том числе международной террористической организации «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами», движения «Ат-Такфир валь-Хиджра», «Таблиги Джамаат» и некоторых других. Остроту и актуальность приобретают вопросы, связанные с усилением националистических и профашистских настроений в молодежной среде. В минувшем 2011 году полицейские Татарстана выявили 18 преступлений экстремистской и террористической направленности, 6 их них были совершены членами казанской ячейки «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами», 2 – приверженцами идеологии «Ат-Такфир валь-Хиджра», 9 – членами неформальных молодежных движений экстремистской направленности. Всего к уголовной ответственности привлечен 31 человек»[8]. Эта информация основывается на совершенных преступлениях. Количество же участников данных организаций выявить сложно, так свою деятельность они ведут скрытно. Цифры могут оказаться достаточно высокими.
В России принимаются меры по снижению уровня экстремизма среди населения. На региональном уровне разрабатываются программы по противодействию экстремизму. Тем не менее, приведенная статистика наталкивает на мысль о низкой эффективности данных мер. Как правило, все программы по противодействию экстремизму не носят инновационного характера. В них применяется в основном силовой метод решения данной проблемы. В демократическом государстве такой метод не принесет большого результата, а лишь усугубит ситуацию тем, что у экстремистов появятся сочувствующие, на их стороне окажутся международные правозащитные организации и, что хуже всего, они пополнят свои ряды. Все региональные программы содержат в себе жестко сформированное табу. При этом нет места диалогу. И естественно при существовании жесткого табу появляются противодействующие силы, которые будут нарастать до тех пор, пока оно не сможет сдерживать их деятельность.
В этом случае интересен опыт Германии. «Проблема политического экстремизма для Германии не нова. В последнее десятилетия к правым и левым радикалам присоединились исламисты, а также «филиалы» зарубежных экстремистских организаций.
Дискуссии о методах борьбы с экстремистами ведутся с момента основания ФРГ. Однако в одном участники полемики едины: борьбу с врагами демократии нельзя вести недемократическими методами. В ФРГ для борьбы с политическим экстремизмом применяется сочетание превентивных и репрессивных мер. При этом последние рассматриваются как ultima ratio – крайнее средство, поскольку они угрожают гражданским свободам. В Германии не существует аналога российского закона «О противодействии экстремизму». Как подчеркивает юрист Кармен Шмидт (Carmen Schmidt), само наличие экстремистских взглядов не наказуемо. Граждане ФРГ, разделяющие такие убеждения, пользуются своим конституционным правом на свободу мнений. Преступлением считаются конкретные действия: применение насилия, нанесение материального ущерба или распространение материалов, содержащих неофашистскую пропаганду. Такого же мнения придерживается и известный политолог, автор многочисленных публикаций по экстремизму, профессор Уве Бакес (Prof. Uwe Backes). «Наложение запрета – это крайняя мера. Она противоречит принципам демократического общества и сомнительна по своей эффективности. Гораздо большую пользу способны принести политическая дискуссия и общественное осуждение таких сил»[9]. Таким образом, опыт Германии по противодействию экстремизму показывает, что наложение табу ведет к нарушению гражданских прав и свобод граждан. В этом случае выбор падает на более гибкую систему борьбы с радикальными взглядами, содержащую в себе демократические механизмы. Немецкие эксперты считают, что борьба с экстремизмом в демократическом государстве должна вестись лишь демократическими методами. И репрессии в этом случае являются крайними средствами. Данный опыт мог бы внести множество инноваций и в Российскую молодежную политику в сфере экстремизма.
«Весьма полезно также отметить мнение немецких специалистов о российском антиэкстремистском законодательстве. В частности эксперт института по восточноевропейскому праву при университете Кельна Кармен Шмидт (Carmen Schmidt) высказал критику в отношении федерального закона РФ «О противодействии экстремистской деятельности. Она отметила, что в новой редакции закона РФ об экстремизме приводится список действий, которые теперь подпадают под это понятие. В немецком законодательстве определения «экстремизм» не существует. В соответствии с поправками к закону РФ «О противодействии экстремистской деятельности» понятие экстремизма определяется очень широко. В частности, к такой деятельности относится публичная клевета в отношении госчиновника при исполнении служебных обязанностей, воспрепятствование работе госорганов и избирательных комиссий, пропаганда превосходства определенной группы граждан по признакам их религиозной, социальной, расовой или национальной принадлежности. Именно по этой причине она считает российский закон «О противодействии экстремистской деятельности» с юридической точки зрения неприемлем. «К тому же, как это часто бывает с российскими законами, текст изобилует нечеткими формулировками. А расплывчатые формулировки, как правило, создают благодатную почву для злоупотреблений»[9]. Российское антиэкстремистское законодательство с позиций развивающегося демократического государства считается отсталым и неэффективным. К тому же можно найти множество недочетов, которыми могут воспользоваться недобросовестные граждане в корыстных целях. В связи с этим, пока проблему экстремизма можно ещё решить необходимо обновить законодательство и ввести инновационные социальные технологии в региональные программы по противодействию экстремизму. Причем они не должны копироваться с каких – либо эталонов, или же у других регионов, а должны проектироваться командой специалистов с учетом особенностей конкретного региона.
