стреляли одиночными. Каждый автоматчик был прикрыт двумя товарищами, один из которых шёл с арбалетом наизготовку, второй — с обнажённым мечом. За ними шли три снайпера-арбалетчика и Лютобор, отдававший короткие команды подчинённым.
Услышав выстрелы и крики из здания станции, засевшие в товарняке дикари запаниковали (большинство из них слышали выстрелы впервые). Некоторые попытались бежать в противоположную от вокзала сторону, пролезая под вагонами, продираясь сквозь кустарник, но как только они выходили к лесу, их отстреливали арбалетчики.
Те дикари, что посмелее, рванулись было через пустырь к зданию вокзала, но попали под огонь пулемёта Калашникова калибра 7,62 мм (пулемётный расчёт уже закрепился в начале станции, предварительно расстреляв стрелами и вырезав прятавшихся там дикарей).
С юго-западной стороны, там, где ещё возвышались остатки различных технических сооружений, а также имелась неплохо сохранившаяся котельная, работало отделение капрала Чура из восьми арбалетчиков. Расстреляв пятерых местных, отделение взяло котельную. Увиденное внутри здания котельной двоих бойцов заставило проблеваться…
…Зашедший к тому времени с запада сержант Первослав уже видел, где сидит Волк. Его задачей было взять дикарского вождя живым для допроса.
Когда со стороны станции послышалась стрельба нескольких автоматов и присоединившегося к ним немного позже ПК, Волк решил было спуститься вниз, — он закинул лук за спину и полез по ржавой лестнице. Пока он спускался, троих из засевших внизу дикарей расстреляли болтами с железными наконечниками появившиеся из ниоткуда бритоголовые. Попытавшихся бежать двоих дикарей Первослав пристрелил из автомата, после чего сказал застывшему на лестнице Волку:
— Лук, аккуратно, с плеча скинул!
Волк подчинился. Лежавшие вокруг вышки тела дикарей располагали выполнять указания лысого военного.
— Спускайся. Попытаешься бежать, прострелю ноги. Всё понял, уёбок?
— Да. Не стреляй, — ответил Волк. Его мысли в тот момент лихорадочно метались, но Волк не подавал вида, держась с достоинством взятого в плен генерала.
Спускаясь, Волк заметил быстро приближавшегося верхом на коне широкоплечего чужака, которого сразу отметил для себя как командира захвативших станцию военных. Спустившись до конца лестницы (лестница начиналась на высоте полтора метра от земли), Волк спрыгнул на землю и стал медленно оборачиваться к стоявшему немного поодаль Первославу, но получил прикладом в скулу от одного из подошедших к нему солдат…
Подскакав ближе, Яросвет посмотрел с интересом на валявшегося на земле связанного Волка и приказал привести того в чувства. Реанимировали вождя весьма оригинальным способом — ударом ноги в область поясницы. Застонав, вождь разлепил глаза, и его тут же вырвало прямо под ноги стоявшего рядом «реаниматора».
— Имя? — начал допрос Яросвет.
— Волк.
— Главный здесь?
— Да… Был…
— Это верно. Был. Сколько вас тут всего? Считать, надеюсь, умеешь?
— Шестьдесят пять человек взрослых и двенадцать детей, — сообщил дикарь.
— Где дети и бабы?
— Там… — Волк кивнул в сторону здания с трубой и скривился от боли: распухшую скулу сводило, да и в штанах было мокро после удара в почку, — в котельной…
— Где тело нашего товарища?
— Его… отдали детям…
Волк взглянул в лицо допрашивавшего, и ему стало страшно. По-настоящему. Руки Волка задрожали.
— Н-нет. Н-не надо… Я здесь всё знаю! Меня слушаются… Я…
— Головка от хуя́. Молчать! — приказал Яросвет пленному и обратился к Первославу: — Привяжи эту падаль за ноги…
…Привязанный за ноги Волк вопил и даже выл как волк настоящий всю дорогу до котельной, — около двухсот метров, — которые конь Яросвета преодолел неспешной рысью за минуту. За это короткое время одежда из волчьих шкур изрядно обтрепалась, протёршись местами до дыр. Из нашитых поверх шкур «масок», уцелела только одна — на груди, изображавшая «улыбку». Лицо бывшего вождя племени было исцарапано в кровь; связанные за спиной руки развязались, — на левой руке, в области запястья, белела обнажённая кость.
Чур, стоявший возле входа в котельную, был бледен. Его бойцы окружили котельную и стреляли в каждого, кто пытался выбраться наружу.
Окна котельной были забиты досками и фанерными щитами. Некоторые щиты были сдвинуты в сторону, — видимо для проветривания помещения. Возле котельной валялись трупы нескольких полуголых женщин, убитых арбалетчиками при попытке сбежать. Возле одного из окон лежало тело пацанёнка лет семи, — арбалетный болт пробил его голову навылет. Никто из запертых внутри дикарей более не пытался выбраться наружу. Вокруг котельной распространялся запах жареного мяса, от которого у подъехавшего Яросвета постыдно заурчало в животе.
Чур доложился командиру по форме.
— Сколько их там внутри? — спросил Яросвет.
— Двадцать — двадцать пять баб с выблядками, — ответил Чурослав.
— Вооружены?
— Возможно, но сопротивление не оказывали. Только вот… — капрал покосился на убитого пацанёнка, — убежать некоторые пытались…
— Открывай дверь! — Яросвет обратился к стоявшему возле двери бойцу со шрамом через всё лицо. Боец выполнил команду. Яросвет заглянул внутрь, и… его стошнило.
Капрал подождал пока командир закончил блевать и протянул ему флягу с водой.
— Пулемётный расчёт сюда! Быстро! — приказал Яросвет.
Картина, представшая перед повидавшим всякое офицером Рейха, была омерзительная. Из открытой двери котельная просматривалась насквозь до такой же двери в противоположном конце прямоугольного здания. Котлы, а также остатки разнокалиберных труб располагались справа, слева когда-то были окна, но теперь везде сплошные щиты, местами сдвинутые в сторону. В крыше имелась неровная дыра, служившая дымоходом. Посреди помещения располагался очаг из стащенных в кучу кирпичей и кусков бетона, над которым были разложены прутья из арматуры с нанизанными на
