ихняя… Покажи мне колхоз, который подобную штуку, какую Хмурый описывает, сделать может! У нас в Содружестве таких нет. Хотя мы, Витя, лаптями щи не хлебаем… Это, значит — фактор номер три… — Кувалда накрутил на ствол дульный тормоз, потом оттянул затвор, придирчиво заглянул в коробку. Отпустил. Клац. По привычке отвёл ствол в сторону окна, нажал на спуск. Щёлк. — Значится, что мы имеем? — продолжил анализировать Кувалда. — Крупное поселение, с развитыми производственными мощностя́ми, с инженерáми, конструкторáми, с армией, заинтересовалось чем-то, что есть здесь, у нас, на Кубани, на нашей земле. Что это может быть такое интересное? Довоенная техника? Возможно. Но какая техника? Строительная? Не думаю, что кто-то станет тащить за сотни километров какой-нибудь кран или бульдозер. Самолёт? Нахер кому сегодня нужен самолёт!.. Да и, опять же, можно всё найти рядом, а не переться за сотни километров. Что ещё? Станки с какого-нибудь завода уникального? Это да. Могут понадобиться. И за ними можно и за тысячу километров сгонять. Но вот только не было здесь до Войны уникальных производств, Витя. Не было. Все уникальные производства попилили и продали ещё в девяностые… Оружие они ищут, Витя.
— Хм… в Краснодаре-то? — с сомнением посмотрел на Кувалду Витёк.
— Сам Краснодар им может и без надобности. Может им поблизости надо?
— Но ведь тут нихрена нет, — возразил Витёк. — Были бы тут военные склады, мы бы их давно нашли и вынесли… Даже не мы, а ещё первые искатели…
— А вот это мы скоро и узнаем, Витя, — произнёс Кувалда.
Пока они анализировали, по квартире распространился ароматный запах пшёнки с мясом. Запах усилился, когда в комнате появился сам кашевар.
— Товарищи аналитики! — обратился кашевар с порога к Кувалде и Витькý. Ему на кухне были слышны анализирования командира. — Товарищ Ящер! — добавил он, обращаясь к дежурному, не проронившему за время разговора ни слова. — Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста!
— Ну что, пошли, пожуём! — Кувалда встал с дивана и направился на кухню. Выйдя в прихожку, постучал увесистым кулаком в дверь, из-за которой раздавался размеренный храп. — Эй, пожарные! Подъём! А-то мясо всё сожрем, вам не достанется!
Там же, тремя часами позже
Заступивший час назад Олег сидел на стуле у окна и смотрел в ночь. Луна освещала своим бледным светом Пустошь с торчавшими метрах в трёхстах впереди «близнецами» пятиэтажками. Условный знак: три коротких — одна длинная вспышка фонаря со стороны «близнецов» Олег заметил сразу.
— Эй, командир! — позвал он.
Дверь спальной комнаты открылась через несколько секунд.
— Что там? Идут? — спросил Кувалда.
— Да, маякнули как положено.
— Витя, Коля! — Кувалда обернулся назад, где дрыхли эти двое. — Собирайтесь! Пойдём махновцев встречать.
Спустя десять минут трое стояли у входа в подъезд. Двери у подъезда не было, — она была вырвана «с мясом» ещё полвека назад. Уровень земли поднимался до окон первого этажа, и проход в подъезд издалека был незаметен. Только подойдя к дому можно было увидеть прокопанный к входу спуск. Можно было залезть и через окна квартир, но для этого нужно было корячиться, так как внутри глины, ила и всякого хлама было местами под потолок.
Снаружи было тихо. Только где-то далеко в городе лаяли дикие собаки. Иван коротко свистнул, и ему ответили условным свистом. Через пару секунд послышался окрик:
— Кувалда, ты что ли?
— Я! — ответил Кувалда. — Длинный, ты?!
— Я! — Из-за ближнего бугра, бывшего раньше какой-то постройкой вроде электроподстанции, стали появляться человеческие фигуры, — всего восемь человек.
— Колёса в «близнецах» спрятали? — спросил Кувалда подошедших.
— Да. Там оставили, — ответил Длинный.
Искатели обменялись рукопожатиями. Последним из тени вышел Серёга Хмурый и тоже пожал товарищам руки.
Высокий, масластый мужик, тридцати пяти лет, Леха Длинный — старший группы искателей из Махновки, имел вид взъерошенный.
— В Старокóрсунской эти лысые со своей херовиной стоят, — ответил Длинный на незаданный вопрос. — Завтра прямо сюда выйдут. Если бы ветер не затих, уже бы здесь были. Мы за ними с Васюринской шли…
— Не заметили вас?
— Если бы заметили, хрен бы мы до вас целыми дошли. На них там местные упырьки рыпнулись, так лысые их всех нахер постреляли. Мы конечно не упырьки, не выродки какие, можем и в обратку дать нехило, но нас восемь, а их там целый вагон… на колёсах.
— Зачастили что-то выродки… — Кувалда переглянулся с Витьком и Кольком.
— Что, тоже заметили? — поинтересовался Длинный.
— Угу, — качнул тяжёлой головой Кувалда. — И откуда только эта мразь берётся…
Длинный почесал колючий подбородок, посмотрел на товарищей, пожал плечами.
— Я ребят в Красный хутор послал, — сказал Длинный. — Они скоро сюда должны подтянуться. Да и Молотов тоже, вроде как сюда собирался. Отряд собрал, пулемёт достал… Короче, целая Красная Армия! — Длинный широко улыбнулся, продемонстрировав прорежённый кем-то пару лет назад в двух местах штакетник довольно крепких, как у коня, зубов. (Сам Длинный на вопросы о том, кто его так отделал, предпочитал отмалчиваться, но слухи ходили разные. По одной из версий, в роли «стоматолога» выступил муж одной из многочисленных подруг Длинного, к которой тот захаживал в Октябрьский; по другой — Длинному перепало от выродков). — Так что, — продолжал Длинный, — этой ночью народу ещё прибудет. Нужно будет размещать…
— Разместим, — сказал Кувалда. — Ладно, идёмте наверх… там каши целый котёл.
