Ранее тем же днём, Кубанская область, станица Староко́рсунская
Дул попутный ветер, наполняя паруса «Сварога», разгонявшегося местами до тридцати километров в час, — приличная скорость для разбитой, многократно размороженной, заросшей в щелях кустами и травой по пояс дороги. Шасси, когда-то давно предназначавшиеся для огромной железной птицы, а теперь несущие на себе многотонный сухопутный корабль, подминали дорогу километр за километром.
Обочины и кюветы, местами, заросли лесом. Местами в кюветах валялись скинутые прошедшей по дороге когда-то давно бронетехникой догнивавшие легковушки. Но иногда приходилось притормаживать парусник, чтобы аккуратно объехать замершие на дороге скелеты фур и автобусов.
Несмотря на свои размеры (шестнадцать метров в длину, и вынесенные на два метра в сторону от корпуса шасси), «Сварог» мог совершать достаточно сложные манёвры. Передние и задние колёса парусника поворачивались синхронно (если передние выворачивали вправо, то задние — влево, и наоборот), что позволяло «Сварогу» разворачиваться практически на месте. Кроме того, при необходимости корабль мог двигаться боком и по диагонали (в таком случае все четыре колёсные пары выворачивались в одну сторону) и вести шквальный огонь с борта. Корпус корабля возвышался на полтора метра над землей, что не только повышало его проходимость, но должно было служить препятствием при попытке взятия корабля штурмом. «Сварог» имел две выдвигавшиеся на высоту до восьми метров телескопические мачты, которые при необходимости (например, при проезде под мостом или путепрово́дом) убирались полностью в корпус. Во избежание несчастных случаев, на верхней палубе корабля — на крыше бывшего трамвая — имелись специальные перила, а в стороны от перил расходились трёхметровые трубы с натянутой между ними прочной сетью из конопляной верёвки, которую можно было использовать как для дополнительной страховки, так и для перевозки различных лёгких грузов.
«Сварог» был рассчитан на длительные походы по равнинной местности. Внутри его корпуса, переделанного из обычного городского трамвая, располагались: кабина управления, радиоузел, казарма-каюта на двадцать пять мест, кухня и склад с арсеналом. Склад занимал треть всего пространства кузова в хвостовой части «Сварога». В этом помещении хранили оружие и боеприпасы, а также двухнедельный запас продовольствия. Запас пресной воды (тоже на две недели) хранился снаружи в закреплённых по бортам баках. Примерно четверть помещения склада занимали частично разобранные и упакованные в деревянные короба пять железнодорожных тележек-дрезин с ручным приводом на мощных редукторах грузоподъёмностью до тонны.
Управляли кораблём посменно штурман и рулевые из защищённой бронестёклами кабины, посредством руля, рычагов и педалей, отдавая команды по переговорным трубам дежурившим на верхней палубе помощникам, которые следили за парусами и командовали ответственными за паруса бойцами. И рулевые, и их помощники специально отбирались командованием ВС НСР из сотрудников Инженерно-технического департамента Рейха и в течение года готовились для спецопераций, — это были не просто широкопрофильные технари, но и хорошо подготовленные бойцы. Но были в числе команды «Сварога» и специалисты другого профиля, далёкие от инженерии — штурмовики, истребители, чья наука заключалась в умении убивать врага. И сам «Сварог» предназначался именно для этого.
По нынешним временам «Сварог» был настоящей неприступной крепостью: подвижной, манёвренной, быстрой и разрушительной. На борту «Сварога» имелось два станковых пулемёта НСВ «Утёс», которыми при желании можно было косить молодые деревья, и АГС-17 (автоматический гранатомет станковый) «Пламя» — штука, которую и применять-то пока было не на ком. Всего на двадцать пять человек экипажа приходилось тридцать пять единиц стрелкового оружия (РПК-74, АК-74, АКС-74У, СВД, пистолеты ТТ и ПММ) и полторы сотни ручных гранат Ф-1 и РГД-5. Кроме того, каждый из бойцов имел арбалет — оружие, используемое подразделениями Рейха в большинстве операций — и короткий меч.
Предстоявшая операция имела особый статус, и потому в экипаж «Сварога» были назначены лучшие из бойцов Рейха, и вооружены они были по первому разряду, и дефицитными боеприпасами обеспечены. И если обычно использование огнестрела было допустимо как исключение из правила, лишь в случаях, когда того жёстко требовали обстоятельства, то теперь его применение было обязательным в любом случае. Эта игра стоила свеч.
Полтора месяца назад повышенный в звании до капитана и назначенный командиром нового, уже четвёртого в Рейхе парусника, Яросвет стоял на верхней палубе, опершись руками о перила, и смотрел вдаль. Рядом с командиром стоял его первый помощник и штурман Ведагор, назначенный на «Сварог» в помощь Яросвету, пока ещё не имевшему необходимого опыта в управлении подобной техникой. Штурман, всегда имевший при себе полевой бинокль, рассматривал в него горизонт.
Ведагор был опытным специалистом своего дела. Он начинал ходить под парусами ещё десять лет назад на первом паруснике Рейха «Степан Бандера». Ведагор не имел офицерского звания, но, будучи всего лишь штабс-сержантом, пользовался в Рейхе немалым авторитетом и был лично знаком с Фюрером. На черепе штурмана были вытатуированы целых три молнии «SSS» — знак, говоривший об особом положении его обладателя.
На горизонте слева виднелись очертания какого-то посёлка. Капитан посмотрел на прижатую магнитами к металлическому столику карту Кубанской области.
«Так, что тут у нас… Староко́рсунская… К вечеру будем уже в Екатеринодаре».
— Ну, что там? — капитан обратился к штурману.
— Вижу пару ублюдков, командир. Шныряют по развалинам.
— Лейтенант! — Яросвет окрикнул сидевшего на ящике на корме Первослава.
— Капитан! — став по стойке «смирно», ответил Первослав.
— Давай бойцов на левый борт! Кто сунется — ты знаешь, что делать.
— Есть! — Первослав открыл крышку люка в крыше-палубе и спустился вниз.
— Заметил, командир, чем дальше от наших земель, тем чаще эти попадаются? — Ведагор опустил бинокль.
— Это тоже наши земли, сержант. — Яросвету не нравилось панибратство штурмана. Тот хоть и был на пятнадцать лет старше и имел лишнюю молнию на черепе, всё же оставался штабс-сержантом. Если Первослав и позволял себе один на один обращаться к нему на «ты», даже будучи ещё капралом, а потом (совсем недолго) сержантом, так тот был боевым товарищем, с которым они не раз стояли спиной к спине. С Первославом Яросвет был знаком
