было хорошо. Настоящее, плотное, горячее «хорошо», которое расползалось по венам, наполняя их не страхом, не стыдом, не тревогой, а лёгкостью. Весельем. Своеволием.
Бунт был сладок. Сладок, как краденое варенье в детстве, как первая прогулка без разрешения, как тот безумный момент, когда плюёшь на всё и просто живёшь, расправив крылья.
Валя вытянулась в кресле, закинула руки за голову и довольно улыбнулась потолку. Оттуда на неё уныло смотрела старая вентиляционная решётка, которая, казалось, тоже понемногу понимала, что сегодня офис живёт по новым законам.
Кляпа в панике носилась по голове, гремела виртуальными кастрюлями и требовала вернуть всё взад, спасти миссию, подчиниться плану! Но Валя больше не собиралась слушать её.
Весь мир наконец—то превратился для Валентины в одну большую сцену для абсурдного спектакля, где не она – кукла в чужой пьесе, а сама кукловод. И пусть даже за кулисами готовили санитаров с уколами, а Жука уже строчила отчёт о полной провальной миссии – Валя теперь играла по своим правилам.
И плевать, сколько потом будет штрафов, криков и угроз. Хуже, чем было, уже не станет. А значит – можно наслаждаться.
К обеду офис окончательно погрузился в странную атмосферу. Казалось, невидимый пар из абсурда и лёгкого ужаса повис в воздухе, пропитал каждую клавиатуру, каждый стаканчик с кофе, каждый уголок стола. Сотрудники ходили на цыпочках, переглядывались, перешёптывались, словно ожидали, что из—под потолка в любой момент выпадет ещё какая—нибудь бредовая пакость – например, армия тараканов в галстуках или дирижабль с надписью «Всё кончено».
Валя же сидела за столом, поглаживая мышку, как злодей в трёхкопеечном фильме ласкает белую кошку, и строила великий план следующей выходки.
В голове Кляпа уже не шептала и не фыркала, а натурально стонала, как прокуренная продавщица с базара после трёх смен подряд. Но Валю это лишь радовало. В её груди разгоралось чувство настоящего триумфа. Победного, сладкого, безумного.
Когда наступила середина дня и большинство сотрудников вернулось в офис после обеда – сонные, измученные и мечтающие только о вечере, – Валя поняла: звёздный час настал.
Она неспешно встала из—за стола. Потянулась, как кошка, наполовину прикрыв глаза. Пару раз покачнулась на месте, создавая иллюзию лёгкого помутнения рассудка, а затем, без лишних колебаний, уверенно залезла прямо на свой рабочий стол. Скрип кресла, шорох бумаг и дребезжащий звон кофейной ложечки, свалившейся на пол, сопровождали её восхождение, как фанфары очень бедной оперы.
Весь офис вцепился в эту картину глазами. Даже самые стойкие, кто ещё пытался в глубине души оправдывать Валю синдромом понедельника или последствиями плохой еды в столовой, наконец поняли: сегодня будет нечто.
Валя взмахнула рукой, словно зазывала невидимую публику, и, вдохновлённая внутренней бурей, громогласно провозгласила:
– Всё это правда! Они среди нас! В моей голове живёт пришелец по имени Кляпа, и она требует, чтобы я плодилась с вами, офисные самцы! Бегите, мужчины! Я опасна!
Последние слова Валя произнесла особенно звонко, отчеканив каждую букву, словно бросала в толпу боевые гранаты. Мир застыл.
Первыми среагировали бухгалтеры. Одна, дрожащими руками, попыталась спрятаться за монитором, словно плоский экран спасёт её от плотоядного инопланетного зачатия. Вторая бухгалтера, судорожно охая, полезла под стол, сбивая при этом стул, мусорное ведро и случайного мимо проходящего юриста, который не успел увернуться.
Кто—то в отделе маркетинга громко заорал: «БЕГИТЕ!» – и зачем—то бросился в туалет, хлопая дверьми, будто за ним гналась вся вселенская армия Кляп.
На ресепшене девочка—диспетчер всхлипнула и, дрожащими пальцами, начала набирать номер охраны. Впрочем, из—за дрожи попала вместо девятки на шестерку, затем на звёздочку, а потом вообще начала по привычке перезванивать маме.
Пара особо отчаянных сотрудников уже снимала происходящее на телефоны, тихо приговаривая:
– Если нас завтра уволят, хотя бы ТикТок взорвём…
Валя стояла на столе, как королева безумия, и с улыбкой Будды взирала на свою трепещущую паству. Она чувствовала себя настолько счастливой, что могла бы прямо здесь пуститься в пляс или запеть гимн космической эры. Но она сдержалась. Истинный артист всегда знает, когда вовремя остановиться, чтобы эффект был максимальным.
Кляпа в голове заскулила, попыталась забиться в дальний угол сознания, жалобно постанывая, словно кошка, которую позвали в ванную. Никакой привычной ехидности, никаких колкостей. Только страх. Только паника. И это было прекрасно.
Валя смотрела на своих коллег, шарахающихся в разные стороны, и чувствовала такую лёгкость, такую победу, что казалось: если сейчас подпрыгнуть, то можно взлететь, как воздушный шарик с дырявой латкой. Её душа парила над офисом, над этими бедными людьми, над унылыми столами и потрёпанными шторами.
Она наслаждалась каждой секундой.
Мир вокруг рушился, репутация трещала, но Валя стояла посреди всего этого безумия и знала: впервые за долгое время это было её собственное решение. Её бунт. Её свобода.
А офис тем временем превращался в маленький хаос. Кто—то в панике кричал:
– Закройте окна! Они могут ворваться!
Кто—то пытался колотить шваброй по потолку, подозревая там антенны для гипнотического управления. Кто—то организовал оборону за шкафами, начав сооружать баррикаду из архивных папок.
Одна из девушек из юридического отдела, вечно спокойная, как каменный истукан, теперь бегала между столами, размахивая подносом от кофемашины и выкрикивая странные заклинания против пришельцев.
Валя наблюдала за этим с изумлённым восторгом и чувствовала себя настоящей звездой собственного сумасшедшего шоу.
В голове, где недавно хозяйничала Кляпа, теперь царила странная тишина. Ни злорадства, ни приказов. Только меланхоличный вздох, словно капитуляция.
И эта тишина была лучше любых фанфар.
Разрушительная энергия Валентины ещё вибрировала в воздухе, когда по офису прокатился тихий, но отчётливый шёпот, словно пронёсся северный ветер перемен:
– Сергей Валентинович вызывает…
Эти слова несли в себе ледяной ужас и странное облегчение одновременно. Кто—то выдохнул с облегчением:
– Хоть кто—то попытается остановить эту вакханалию…
Кто—то шепнул:
– Всё, теперь её точно заберут…
Кто—то тайно скрестил пальцы за спиной, загадывая, чтобы всё это оказалось вирусной рекламой нового антистресса.
А Валя? Валя встала с чувством торжественного спокойствия, словно её приглашали не к начальству, а на вручение международной премии в номинации «Самая психованная корпоративная революция года».
Шла она медленно, размеренно, покачивая бёдрами в такт внутреннему маршу победителей. По дороге поправила волосы, взъерошив их ещё больше, чтобы производить впечатление особенно колоритного героя межпланетной войны.
Дверь в кабинет Сергея Валентиновича открылась с предательским скрипом, словно сама боялась, что сейчас за ней начнётся нечто непоправимое.
Шеф сидел за огромным столом, который всегда казался ему неприступной крепостью. Но сегодня даже эта крепость выглядела осаждённой. Сергей Валентинович нервно постукивал пальцами по крышке стола, а на лице его царила
