class="title1">
2
Кайл
— Я не хочу возвращаться в город.
Я отвечаю на звонок без приветствия, потому что, увидев имя Ричарда на экране, я точно знаю, о чем он звонит. Всегда одно и то же.
— Ну, и тебе привет, — язвительно говорит Рич.
Я хихикаю в ответ, выходя из грузовика, засовываю блокнот под мышку и поворачиваюсь, чтобы осмотреть полуразрушенный домик перед собой. Я кривлюсь, глядя на состояние обветшавших кедровых стволов и на то, как все это выглядит, словно слегка накренилось вправо. Ему требуется гораздо больше работы, чем я предполагал. Вот что случается, когда хижина находится в семье на протяжении нескольких поколений: со временем она приходит в полную негодность, часто уже не поддаваясь разумному восстановлению. Сегодня вечером я встречаюсь с владельцем, чтобы обсудить работу, которую необходимо выполнить, прежде чем принять решение о том, стоит ли браться за этот проект. Я бросаю взгляд на часы, замечая, что пришел немного раньше, и решаю осмотреть внешний вид.
— Ты не знаешь, о чем я звоню, чтобы спросить.
Протест Рича возвращает мое внимание к телефону.
— Значит, не возвращаться в Нью-Йорк? — Я начинаю спускаться по грязной тропинке к хижине, стараясь не потерять в каше рабочий ботинок. Сезон грязи в Мэне — это не шутка.
— Ну, да, — признает Рич, — но это не возвращение в фирму. Это… — он обрывает себя на полуслове, и я слышу, как он закрывает трубку, чтобы поговорить с кем-то на заднем плане. Шелли, без сомнения, его двадцатилетняя помощница. Я знаю, что Рич в офисе, потому что он всегда в офисе. Он проводит там больше времени, чем в собственном доме.
Как и я когда-то.
Я терпеливо жду, бегло осматривая домик, пока мое внимание не привлекает вид на озеро Коббоссиконти — местным жителям оно известно как озеро Коббосси — сразу за скошенным крыльцом. Рич регулярно звонит мне, чтобы спросить, не собираюсь ли я вернуться на работу в Hudson, Oppenheimer & Stant, юридическую фирму в Верхнем Вест-Сайде Манхэттена, где мы работали вместе долгие годы, и я всегда даю ему один и тот же ответ.
Я оборачиваюсь назад и осматриваю окрестности домика. Он находится на укромном участке земли в стороне от главной дороги, тихий и нетронутый. Сам домик окружен соснами, их запах так же хорошо знаком, как и запах дома. Я слышу, как на озере кричит гагара, и улыбаюсь. Зачем мне городское безумие, если каждый день я могу наслаждаться красотой Мэна?
— Извини. — Рич возвращается к телефону. — Что я говорил? Ах да. У меня есть проект, и ты как раз подходишь для этой работы.
— Проект?
— Ты помнишь тот таунхаус, который я купил несколько лет назад?
Я действительно помню этот таунхаус: четырехэтажное здание из красного кирпича в Бруклин-Хайтс, в нескольких минутах ходьбы от Променада. Я вырос там и хорошо знаю этот район. Рич купил таунхаус в качестве инвестиции много лет назад, но с тех пор он стоял пустой и собирал пыль.
— Конечно, — говорю я, начиная подозревать, к чему все это может привести.
— Я решил, что сейчас самое время его переделать. Я хочу, чтобы ты был ведущим подрядчиком.
Я провожу рукой по своей бороде, грубой и кустистой под моей ладонью. Одно из преимуществ того, что я больше не работаю в офисе, — мне не нужно бриться каждый день.
— Почему я? — спрашиваю я. — Я никогда не работал над подобным проектом. Я реставрирую старые хижины, а не таунхаусы.
— Я знаю, но предыдущий владелец сделал половину работы, прежде чем продать его. Кроме того, не может же все быть настолько по-другому, правда?
— Вообще-то…
— Неважно, — грубо говорит Рич, и я подавляю смех. Он акула в суде — всегда был гораздо лучшим адвокатом, чем я, — и я уже знаю, что мне ни за что не выиграть эту битву. — Ты тот, кто мне нужен.
Я слышу хруст автомобильных шин по гравию и поворачиваюсь, чтобы увидеть красную Honda Civic, остановившуюся рядом с моим грузовиком.
— Я тебе перезвоню, — бормочу я Ричу, наблюдая, как пожилая дама элегантно вылезает из машины. — Мой клиент здесь.
— Наш разговор еще не окончен, — говорит он, когда я кладу трубку. Я с усмешкой убираю телефон в карман.
— Мистер Армстронг?
Хозяйка хижины — женщина по имени Мюриэль Мердок, которой на вид около восьмидесяти лет и которая по телефону заверила меня, что хижина "в хорошем состоянии", — начинает спускаться по тропинке. Я спешу ей на помощь. С таким состоянием земли она может серьезно пораниться.
— Пожалуйста, зовите меня Кайл, миссис Мердок.
— Мюриэль. — Она берет меня за руку. — И спасибо вам. Я всегда ненавижу это время года.
Мы добираемся до хижины целыми и невредимыми, что само по себе маленькое чудо, потому что эта утоптанная в грязи дорожка — смертельная ловушка, но пока она борется за то, чтобы открыть искореженную входную дверь, я начинаю сомневаться, что здесь безопаснее.
Когда дверь наконец открывается, Мюриэль жестом приглашает меня войти первым. Я неуверенно переступаю порог, стараясь не провалиться сквозь прогнившие половицы. Это уже не в первый раз. Доски скрипят под моими сапогами, но ничего больше, и я молча благодарю. Запах сырого, затхлого воздуха хижины наполняет мои легкие, и я жду, пока глаза привыкнут к тусклому помещению. Во многих старых хижинах темно и мало окон. Мне нравится находить способ сохранить очарование и историю хижины и в то же время сделать их более открытыми и светлыми, обычно с целой стеной стекла, выходящей на воду.
Я смотрю на Мюриэль, когда она заходит за мной, и с тоской осматриваю это место. — Я не была здесь по меньшей мере лет десять.
А пахнет от нее, думаю я, но, к счастью, стараюсь этого не говорить. Она задергивает несколько грязных штор, чтобы впустить больше света, и я начинаю серьезно осматривать помещение. Здесь достаточно просторно, но на этом все плюсы заканчиваются. Стены обшиты отвратительными панелями из искусственного дерева, которые, вероятно, были установлены в семидесятые годы, а потолочные плитки повреждены водой и в одном месте провисли так низко, что видна проступающая изоляция. Когда я легонько подталкиваю одну плитку, она падает на пол, обнажая какое-то гнездо и экскременты животных.
— О! — испуганно восклицает Мюриэль.
— Это обычное дело для хижины такого возраста, — говорю я ей. — Может, вы и не жили здесь годами, но в потолке обитает множество тварей.
Я улыбаюсь, чтобы смягчить удар, но она смотрит с отвращением. Потому что это отвратительно.
Почему я снова выбрал эту профессию?
Я
