что, подмявшись книзу спереди, её умопомрачительная «юбка» автоматически задралась сзади, открывая взорам всех облизывающихся самцов, и исходящих желчью стервоз, как раз то место… Откуда растут её «пикантные» ножки!
Однако Сергей вёл себя по-джентльменски — ну так Пират же!
То есть — галантен, как в ХVII-м веке! — и не водит, вожделенно сопя, потными руками по её спине и ниже, а лишь осторожно придерживает. И глядит, глядит, не отрываясь, в самую глубину её души сквозь гротескно накрашенные, но выразительные и глубокие, бездонные (Она знала!) глаза…
Лишь после второго, последовавшего сразу за первым, медляка, когда она уже чуть отдышалась, и позволила напряжённым мышцам спины расслабиться, сексапильно выгнувшись, он галантно же пригласил:
— Сударыня! Не соблаговолите ли позволить чем-нибудь угостить вас? Может, стакан сока из зелёных жаб? Или коктейль из дохлых крыс и пауков?
Она невольно прыснула:
— Было бы неплохо! И ещё с толчёными сушёными мухами! Солеными, конечно… Но если честно, стакан черносмородинного сока для «леди Майская ночь»… Предпочтительней! — ух ты, какое заковыристое слово она смогла выудить из памяти! Не иначе, «Смирнофф» стимулирует подкорку! А горечь унижения — изобретательность!
Он торжественно предложил руку. Она с царственной грацией опёрлась, и они, провожаемые завистливыми и ненавидящими взглядами, «проследовали» в буфет.
Бармен Саша, лишь взглянув на Сергея, уже схватился за микшер, и сбил что-то из не то апельсинового, не то лимонного сока с коньяком, запустив по стойке точно в огромную ладонь, ловко остановившую движение приземистого стакана. Из него пахнуло приятным пряно-ванильным ароматом, который ещё больше вскружил буйну головку…
На неотразимую Ведьму, приподняв брови до прямо-таки опасных пределов, Саша восхищённо выпялился, сходу приняв условия игры:
— Госпожа наиведьмейшая из всех ведьм! Рад приветствовать в нашем скромном барда… э-э… Вертепе! Чего-нибудь освежающего?
— О, да! — она похлопала ресницами с полукилограммом туши, — сок, пожалуйста!
— Черносмородиновый! — поспешил уточнить пират, уже успевший растолкать и оттереть от стойки парней в костюмах менеждеров, тарзанов и ковбоев, безропотно отступивших не столько под его локтями, сколько под убийственным видом его спутницы.
И вот они уже сидят на высоких стульях у бара, и потягивают свои напитки, снова загадочно глядя друг другу в глаза… То, что не пялился на её ноги лишь бодро отблёскивающий разноцветными лучиками на потолке, дискотечный шар с осколками зеркал, парочку не смущало. Жеку даже наоборот — бодрило.
Не часто она позволяла себе… А жаль! Ножки-то у неё на самом деле — хоть куда! Куда там коровятистой Надьке, или даже призовой охмурительнице Таньке!..
Санек перенёс активную деятельность по смешиванию-разливанию на другой конец стойки. Галдёж, стук и звон возобновились. Музыка снова орала что-то зажигательное. Однако она знала, чуяла волосами вспотевшего затылка и шеи: нет-нет, да и притягиваются взоры всех парней в зале туда, где сидит «мерзейшая из всех ведьм!». Что не может не злить остальных, знакомых и незнакомых конкуренток. Ха!
Но им двоим это нисколько не мешало. Ощущение волшебной сказки окутывало её, словно верблюжье одеяло — мягко и невесомо!..
Наконец Сергей, с лица которого всё не сходила слегка обалдевшая улыбка, покачал головой:
— Знаешь, я вначале тебя вообще не узнал! Думал, может, заезжий кто — случайно пожаловал в гости к родным, да и забрёл… Жека! Отпадно! Нет, в натуре — блеск! Я прямо чую, как остальные наши дебилы пялятся и облизываются — всей… э-э… То есть — спиной чую!..
— Спасибо, Сергей! — не могла не улыбнуться она. Но…
Почувствовала, как под действием кисло-сладкого сока и его пронзительного взгляда её опьянение и экзальтация от собственной смелости постепенно рассасываются, и остаётся подлинная она: маленькая неопытная девочка, выкинувшая фортель, а сейчас опасающаяся за последствия… Как бы мама не наказала! И «подруги» не заклевали!
— Знаешь, мне очень приятно, конечно, что все придурки и суч… э-э… девочки пялятся. Но если честно, я так никогда бы не оделась, если бы не испорченное платье!
Он рассмеялся — просто и весело. Взял её ладошку огромной лапищей. Сверху накрыл второй. Но — не сжал, а лишь чуть сильнее обычного мягко пожал:
— Ты — умница! Я уже знаю про платье. Твоя сучка (Так всё же правильней сказать про эту «девочку»!) соседка не могла не «похвастаться»: так что все остальные… «девочки» уже успели позлопыхать… А теперь — поражены! Тем, что ты осмелилась — да-да, осмелилась! Чтобы решиться на такое — нужна вот именно смелость!
Она ощутила, как забилось крошечное сердечко там, за «смелым» вырезом. Телу стало вдруг так жарко: она чувствовала, как краска заливает лицо, начиная со лба, и переходя на шею и… Ниже. Но он приблизил её ладошку ко рту, и нежно чмокнул:
— А ещё ты очень мило краснеешь! И хочу тебе сказать сразу: других, может, ты и шокировала, и даже где-то обманула. Но я вижу, что ты — очень ранимая и неиспорченная! Даже в этих бесподобных трусиках!
Она… Рассмеялась. Ей стало действительно легко и весело: он не пошлый хам или похотливый кобель… А обычный парень. С юмором. Наверное, до того, как пошёл в кружок китайской борьбы, тоже страдал от… Того же, от чего и она. «Излишней скромности!» И «притеснений». Поэтому сразу и понял всё!
Она отхлебнула ещё сока, и весело глянула на него сбоку, чуть повернув голову:
— Сергей! Я знаю, конечно, что ты — известный сердцеед! Можно даже сказать — профессионал! И я вполне понимаю девчонок, которые буквально штабелями… Но можешь не стараться: меня ты покорил ещё полгода назад — ты тогда просто посмотрел. Даже не подходил, не намекал…
Просто — посмотрел.
Она почувствовала, как несмотря на кажущуюся банальность этих слов, его ладонь напряглась, и покрылась мурашками. Что это? Смущение? Он — смущён?!
Взгляд, которым он продолжал смотреть ей в глаза, посерьёзнел. Но паузу он прервал только через полминуты, показавшейся ей вечностью:
— А я отлично помню этот момент. Ты выходила из Универа с соседкой, этой … Ну, словом, Надюсиком… Я стоял под дубом у фонтана — ждал кого-то… Кого — уже не помню, а вот твой взгляд запомнил. Не хочу врать: я не подумал ничего типа «О! Какая девушка! Она должна стать моей! Единственной! Суженной!» Нет, такого не было.
Но что-то в тебе точно есть! Когда смотришь, вот, как сейчас. Нет, серьёзно, сразу мурашки бегут по коже, и становится ясно — ты уж извини! — что ты не от мира сего… Больше, чем — просто Девушка! Уж поверь — это есть не у каждой.
И вот ещё что…
Хочешь, чтобы то, что
