слишком долго, а в-третьих, уже она сама очень хочет выяснить, что за Предложения ждут её
там…
Комната, куда она без всякого перехода вдруг попала, показалась очень знакомой.
Точно! Это же единственная комната их Дома там, в родном селе!
Два узеньких окна, крашенные-перекрашенные реечки их переплётов со всё равно облупившейся, и торчащей слоями, краской. Печь: кирпичный, тоже многократно (Уж и не упомнить, сколько раз!) белёный монумент, единственно вызывающий ощущение чего-то домашнего и родного!
Память услужливо подсказала, как уютно и тепло на её завалинке в долгие тоскливые зимние ночи…
Лежать на спине, развернув книгу к голой лампочке без абажура. И читать… О, вожделенная мечта — после тяжелого и хлопотливого дня… Ах!..
Почерневшие брёвна стен, с торчащей кое-где, тоже почерневшей и превратившейся почти в труху, паклей. Скрипучий рассохшийся стол. Табуретки.
Всё, вплоть до чуть ощутимого запаха домашнего хлеба и парного томлёного молока из жерла всё той же печки — абсолютно так, как она помнит. Только…
Только вот у окна стоит, заложив руки за спину, и глядя в стекло, вовсе на Мать.
Пожилой бородатый мужчина в добротном чёрном костюме повернулся к ней.
— Здравствуй, Евгения. Прошу извинения за… Вторжение в твои дела. Я слышал весь ваш разговор с Маддаленой. Я наблюдал, как ты проходишь через Портал. Я…
Рад, что ты здесь. Уже одно это говорит о том, что ты — Другая.
Впрочем, ты и сама это знаешь. — она только чуть кивнула, ожидая продолжения. Ну, следил — и следил. Нормально. Для Волшебника. Если, конечно, это — волшебник.
— Нет, я не волшебник, как ты могла бы подумать. (Ого! Он, похоже, видит и её мысли!) Правильней было бы называть меня… Администратором.
Моя задача — ввести новоприбывших в курс дела, и… В дальнейшем консультировать по нашим Мирам, и тем возможностям, которые эти Миры предоставляют.
Отвечать на неизбежно возникающие вопросы.
После чего ни в коей мере не вмешиваться в… Выбор.
Вот теперь Жеке стало неудобно — неудобно за тот вид, в котором она предстала пред… Администратором. Она почувствовала, что невольно опускает взгляд, и, возможно, краснеет. Мужчина быстро понял её состояние:
— Не надо стесняться. Здесь каждый может выбрать ту одежду, и даже то тело, которое ему понравится. Или — понадобится для… Работы. — он легко повёл рукой сверху вниз, и вдруг…
На ней оказался самый настоящий кринолин!
Узкий корсет, туго давящий на рёбра, отлично подчёркивал тоненькую талию, а трапециевидный вырез открывал именно столько от груди, чтобы и привлекать внимание, и… Скрывать! Вот. Та золотая середина, которую она с помощью ножниц слегка… Да и не слегка — перешагнула! Сразу видно — этот вырез кроил профессионал!
А уж снизу пышные складки великолепной светло-кремовой узорно-вышитой парчи делают её ножки и… э-э… то место, откуда они растут — вообще невидимыми. Но наверняка воображение заставляет всех, кто носит брюки, вожделеть, домысливая, и облизываться!
Она придирчиво оглядела себя, вертясь и изгибаясь. Прикольно. Но всё же…
— Понял. Согласен: разумеется, непрактично, хоть и очень, очень блистательно… Монументально! Настоящее Барокко. — Верховный слегка прищёлкнул пальцами.
Ах, вот как. Это — уж точно от Диора! Боже, что за фасон! С претензией на неповторимость — наверняка такое платье носила одна из звёзд Голливуда на вручение ей Оскара!.. А здорово, конечно, но…
— Да. Вызывающе. Зато — отлично подчёркивает достоинства фигуры.
— С-спасибо. Но мне бы…
— Понял. Пока не до «подчёркивания». Чего-нибудь простого, привычного и удобного. Повседневного и рабочего. Разумеется!..
На ней оказалась майка-кофточка, велюровый кардиганчик из гипермаркета, купленный пару недель назад, и джинсы с кроссовками. Она расслаблено вздохнула. Потом не удержалась:
— Но как же вы?..
— Легко. Весь Мир Авалона — большая иллюзия. Созданная нами для… Ну, об этом позже. Словом, практиковаться в магии здесь очень удобно. Если надумаешь остаться — именно с этого и начнёшь! А сейчас просто запомни, что одежда — самое лёгкое и простое, что можно себе сделать. Даже начинающему. А вот тело…
Острой вспышкой озарения её пронзила страшная мысль: волшебник-админи-стратор-то… Не шутит! Как одежду, наверняка можно менять и тела! Стать пухленькой блондинкой, или тощей стервозной брюнеткой. Крашенной хной рыженькой старушкой, или полулысым панком-подростком с неизменным ирокезом и пирсингом…
Усвоив эту нехитрую аксиому, она снова решилась разлепить губы. Уж больно непривычно слушать и осознавать такое:
— Простите, господин Администратор… Вы хотите сказать, что я смогу выбрать для себя… Любое тело?
— Совершенно верно. Как, впрочем, и любой из нас, живущих в Авалоне, или других Мирах. Например, чтоб поразить твоё воображение, я мог бы предстать в виде доброго волшебника — скажем, Гэндальфа! — ого! Гэндальф-то: один в один! — Или — в виде Джорджа Клуни, — это уже не так удивило, — Но я считаю это излишеством и лицедейством.
Да и лучше будет, если ты не будешь отвлекаться на посторонние ассоциации. Поэтому я — это я.
А вот число Миров, где внешний вид разумных существ похож… Хм-м… На тот, что сейчас у тебя, весьма ограничено. Впрочем, мы забегаем вперёд. Присаживайся, а я постараюсь коротко рассказать тебе, что это за место, и почему ты попала сюда…
Она выбрала табурет, на котором привыкла сидеть с самого детства. Хорошо, что щель, которая в детстве вечно прищемляла её тощий зад, закрыта сейчас вязанной крючком накидкой. Это бабка связала, уже перед самой своей…
Она знала, догадывалась, почему их беседа происходит именно в этом месте.
Дома каждый чувствует себя спокойней. Защищённым. На своём месте.
Словом — дома!
— Маддалена уже сказала тебе, что Миров, обитаемых Миров, много. Конечно, не мириады, как надеются ваши учёные-оптимисты. Но и — не единицы. Несколько тысяч.
При этом таких, где живут люди, внешне хотя бы схожие с вами, так называемыми гуманоидами, не больше сотни. А таких, как вы — вообще всего три вида рас.
Я говорю это потому, что мало кто, даже из желающих остаться, выбирает сразу чуждую форму тела… Скорее всего, и ты, если надумаешь попробовать, выберешь такое тело, которое привычно для жизни, и не потребует управлять, скажем, восемью щупальцами и пятнадцатью псевдоподиями… — она не совсем представляла, каково это, но автоматически покивала, — Такое обычно, как это говорят, всасывается с молоком матери.
Теперь — о Миссии, которую мы здесь, в Авалоне, выполняем. Ну, или стараемся.
То, что везде существует хрупкое равновесие так называемого Добра и так называемого Зла, объяснять, наверное, не надо? — она снова покивала, — в Мире, например, Маддалены силы добра победили. Да-да, я не оговорился — там победили именно
