class="p1">Мотострелковая рота из майкопской бригады, «расквартировавшаяся» на какое–то время в подвалах и подъезде жилого здания, во все щели тарахтела из автоматов и пулеметов в сторону Первомайской. А тут во дворе было более безопасно. Бетонное здание «хрущевки» надежно прикрывало от шальных пуль, летевших с проспекта. Убаюканные звуками войны офицеры спецназа ФСБ разместились в чужих квартирах на первом этаже. Русаков почувствовал, что закрыв глаза, моментально проваливается в бездну сна. Для группы шли вторые сутки без отдыха. Двое суток войны только с перерывами на перекур и прием пищи. Двое суток в условиях огня и настоящего ада, который устроили чеченцы на улицах Грозного. Молодые не обстрелянные солдатики отстраненные «стариками» от боя, заняли позицию с тыльной стороны здания. Здесь было не так опасно, как на улице. Связисты сидели в эфире, а потрепанная в бою пехота, готовилась к контратаке: мотала ленты, вскрывала «цинки» с патронами, бинтовала раненых. В «печи», изготовленной на скорую руку из бочки, потрескивая, горели остатки мебели и прочей хозяйской утвари. Всего лишь день назад в этом доме проживали люди, которые сейчас от обстрелов прятались по подвалам. Разве они могли подумать, что в их дома, в их квартиры нежданно–негаданно придет эта никому ненужная война. От исходящего от «буржуйки» тепла, глаза Русакова моментально слиплись. Ему жутко хотелось спать. Откинув голову на спинку дивана, Русаков на какое –то время прикрыл уставшие очи. Он уже почти засыпал от усталости. Мысли начинали медленно крутиться в его голове, и он не мог сообразить, как дальше бороться с таким явлением. Организму требовалось какого–то стресса, чтобы через всплеск адреналина отогнать эту дрему. Несколько минут он старался бороться, но сон оказывался сильнее его. Он буквально в одно мгновенно ломал волю Русакова, засыпая ему глаза сонным песочком.
– Да, ну его нах…. –громко сказал «Химик», сотрясая головой.–Не могу я так больше….
– Ты что? –спросил «Ташкент» толкая друга локтем в бок. –Что – что, спать хочу – не могу! Еще эта чертова бочка тут нагрелась….
В какой–то миг треск автоматов вновь стих. Что толкнуло Русакова, он даже сам не понял. В долю секунды, он вскочил с дивана, и выпрыгнул в разбитый оконный проем на улицу. Бежал «Химик» обратно к школе, вернее к тому, что от неё осталось.
– «Хо–ро–шо –жи–вет–на –све–те–Ви–ни–Пух», –пел он себе под нос, задавая детской песенкой темп бега. –«У–не–го–же–на –и –де–ти –он ло–пух» –прокручивал он в голове фонограмму, разбивая темп бега на слога, регулируя таким образом дыхание на два шага вдох –один выдох….
– Стой придурок, – услышал он за спиной окрик Демидова, –ты куда помчался – урод…. ?
Виталий увидев, что друг не реагирует на его крик, бросился следом. Тем временем «Химик» уже вскочил в дверной проем и исчез в дымящихся руинах. По обломкам бетона в кромешном дыму он поднялся на второй этаж. Полчаса назад они держали оборону. К счастью шампанское, оставленное под учительским столом, было цело. Бутылки не пострадали. Русаков сложил вино в брошенный вещевой мешок, и пулей выскочил из горящего класса, схватив пулеметный ствол. Задыхаясь от дыма, он спустился по лестнице в предбанник. Там нос к носу, столкнулся с «Ташкентом».
– Ты что Саша, псих? Придурок бляха – муха…. Я вижу ты, совсем охренел…. Ты что, решил репу, под пули подставить из–за этого пойла. Оно что – этого стоит!?
– Не ори! Ты как всегда в своем репертуаре…. Снегурочек бляха муха всех распугаешь! – спокойно ответил Русаков. –Ты что забыл – сегодня ведь новый год!
Виталий на какое–то мгновение опешил. Он выплюнул жвачку и ничего не понимая, посмотрел на друга, словно тот сошел с ума. Виталий хотел что–то сказать, но слова от нервного стресса, словно высыпались из головы на лестничный марш.
– Дать бы тебе в рыло…. Ты подумал урод, как я буду в глаза твоей матери смотреть, если тебя подстрелят, –закричал он. –А ну давай, дергай отсюда, я прикрою! Больной что ли- бляха медная…. !
«Химик» ухмыльнулся. Закинув за спину мешок с бутылками, он бросился бежать через двор. Он петлял, словно заяц. Русаков бежал обратно – к «хрущевке», туда, где разместилась группа. Расстояние до неё было не больше семидесяти метров, но это были те метры, которые могли быть последними.
– «Хорошо живет на свете Вини –Пух. У него жена и дети –он лопух», –вновь проговаривал Русаков вслух, куплет за куплетом. В голове щелкал незримый секундомер. Он хорошо знал, что под огнем противника на счет три надо падать.
Среднестатистический стрелок, если он не спортсмен по стрельбе, затрачивает на выстрел не более трех секунд. Поднял автомат на линию глаз – раз. Поймал цель в прицел – два…. Нажал на спуск – три.
Русаков упал. В тот миг пуля с воем проскочили над его головой, и после до него донесся звук выстрела. Он вновь вскочил, и сделав два три шага, опять упал. Откатился в сторону – вновь вскочил. Прикрываясь детской площадкой, побежал к жилому дому. Там было безопасно. Вновь пули с жужжанием проносились мимо. Спасибо пехоте – прикрывают огнем из «Корта». Остаются считанные метры. Вновь кто–то стреляет уже на первом этаже соседнего дома. Смотреть мешает пот, он застилает глаза. Стреляют из подвального окна.
«Бармалеи» увлеклись охотой.
«Ташкенту» хватило всего полсекунды, и бородатые попали в его прицел. Ему хватило с лихвой этого времени. Словно на стрельбище, он приложился к прикладу автомата, и плавно нажал на спуск. Граната ВОГ вырвалась из «подствольнника», и понеслась в сторону цели. Все, что успел заметить «Ташкент», это было черное облако, разорванное в клочья раскаленными осколками. «Ташкент» вскочил в подъезд, следом за «Химиком», глубоко дыша после такого рывка:
– Ты…. ты…. бля…. гавнюк –совсем охренел! Я из–за тебя чуть седых волос не нажил, -заорал он схватив Русакова за отворот бронежилета.
– Да ладно тебе! Тоже мне Арина Родионовна нашлась – радуйся старик…. «Шампусик» цел –новый год! А какой новый год без «шампусика», –сказал Русаков, и обнял «Ташкента».
– Дурак, – ответил Виталий. Он, обиженно толкнув друга, и плюхнулся на диван, который откуда-то притащила пехота.
– Ладно – ладно – проехали….
И Русаков присел рядом поставив под ноги мешок.
– На вот держи железяку, – сказал он, вернув ствол.
– О, и ты ради этого бегал. Оно тебе надо было? Как представил, что тебя «бармалеи» могли зажмурить, я чуть не обосрался от страха…. Русаков открыл бутылку, и подал её Демидову.
– Пей! А то в натуре обосрешься….
– А–то! В натуре Саша, у лягушки пенис зеленого цвета! Как увидел, что рядом с тобой трассера летят, меня, словно пыльным мешком накрыло….
