теперь в старомодных очках и с указкой.
— Молодой человек, — начал он строгим профессорским тоном, — идеальных условий не существует. Никогда. Нигде. Ни в каком мире. Приспосабливайся к тем, что есть.
Он снова исчез и появился в пяти метрах, запуская в Айто бумажные самолетики.
— Представь, что ты на задании в шумном городе. Или в битве с врагами. Разве там тишина и покой? Разве там можно "сосредоточиться"? — каждое предложение сопровождалось новым самолетиком. — Адаптируйся, самурай! Это тебе не додзё с благовониями!
Айто понял, что в словах лешего есть смысл. Он припоминал что столько раз сражался в хаосе битвы, в шуме города, под огнем противника... Почему же сейчас он не может абстрагироваться от отвлекающих факторов?
Муха снова села на его нос. Айто замер, сосредоточился не на отвлекающих факторах, а на цели. Одним молниеносным движением он поймал муху двумя пальцами прямо перед своим лицом.
— Неплохо, неплохо, — кивнул леший, появившись рядом и аплодируя. — Теперь примени тот же принцип к аномалии.
Айто зажал муху в кулаке. Он закрыл глаза, отрешился от назойливого лешего, от его телепортаций, от странных предметов и шуток. Он сосредоточился на своей цели — пройти через лес, к горе, к своему заданию.
Он почувствовал, как муха в его руке перестала двигаться. Айто разжал кулак — насекомое было мертво.
— Вот это уже интереснее, — произнес леший откуда-то сбоку. В его голосе больше не было насмешки, только одобрение. — Теперь иди.
Айто открыл глаза, разжал пальцы, позволяя безжизненному тельцу мухи упасть на лесную подстилку. Мертвое насекомое ударилось о листья с едва слышным шорохом — последний звук его существования. Решительно выдохнув, воин направился вперед, рассекая лесную чащу как клинок рассекает плоть. Стрелка компаса на виброксе снова принялась бешено вращаться, но Айто больше не обращал на неё внимания. Он знал свой путь, чувствовал его каждой клеткой тела. Верил всем сердцем.
И вот... Он стоял всё там же. На той самой поляне, перед тем самым камнем-жабой.
Звонкий, переливающийся смех лешего раскатился по лесу, заставляя птиц тревожно вспархивать с веток. Лесной дух висел вниз головой на ветке древнего дуба, хлопая в ладоши с таким восторгом, словно наблюдал величайшее представление в своей бессмертной жизни.
— Да пошутил я, пошутил! — леший едва не сорвался с ветки от приступа неудержимого хохота, его борода с колокольчиками раскачивалась как маятник. — А муху ты зря прикончил, самурай-технарь. Теперь пройти дальше будет куда сложнее.
Айто нахмурился, сжимая рукоять катаны до побелевших костяшек.
— Это почему же? — в его голосе слышалось недоумение, смешанное с раздражением.
Леший кувыркнулся в воздухе и приземлился на ноги с изяществом, неожиданным для его кряжистой фигуры. Затем театрально взмахнул рукой, указывая куда-то за спину Айто.
— Потому что без этого тебе только меня победить надо было, а теперь придётся справиться и вот с теми ребятами, — его жёлтые глаза сверкнули зловещим удовольствием.
Айто обернулся и почувствовал, как кровь стынет в жилах. С жутким басовитым жужжанием к поляне приближался рой исполинских мух размером с ворон. Их полупрозрачные крылья мелькали с немыслимой скоростью, создавая в воздухе гудящий вихрь. Но страшнее всего были их морды — не обычные фасеточные глаза и хоботки, а настоящие звериные пасти с рядами острых, как иглы, зубов и капающей с них слюной.
— Тут, знаешь ли, правила такие, — продолжал леший, достав из воздуха кресло-качалку и развалившись в нём с видом театрала перед началом спектакля. — Пока нейтральных существ не трогаешь, они на тебя не нападают. А ты первый кровь пролил.
— Вот же пройдоха, — выругался Айто, принимая низкую боевую стойку.
Он извлёк из ножен танто Зимнего Ветра, и клинок мгновенно откликнулся, окутавшись морозным паром. Холод, исходящий от лезвия, достиг пальцев Айто даже сквозь рукоять. Синий сапфир в основании клинка пульсировал, словно сердце, готовое выплеснуть свою силу. Айто ощутил, как в его теле пробуждается энергия, которую виброкс называл "маной" — прохладная, текучая, подобная горному ручью.
Рой смертоносных мух приближался, их жужжание превратилось в низкий угрожающий рёв. Воздух наполнился запахом гнили и разложения.
— Ну что ж, — прошептал Айто, чувствуя странное спокойствие перед лицом новой опасности. — Посмотрим, на что ты способен, мой ледяной друг.
Леший с комфортом устроился, наблюдая за начинающейся схваткой, его глаза блестели нечеловеческим любопытством.
— Превосходное представление начинается, — прошептал лесной дух, и его шёпот слился с гудением приближающихся крылатых монстров.
Глава 4. Танец клинков и крыльев
Айто сжимал в руке танто "Зимнего ветра", чувствуя, как холод пронизывает его ладонь даже через рукоять. Сапфир в основании клинка пульсировал ледяным светом, словно крошечное северное сияние, заключенное в металл и камень. Рой чудовищных мух надвигался на него плотной живой стеной, их жужжание переходило в угрожающий низкий гул, напоминающий работу сотен промышленных двигателей.
— Интересно, как ты справишься, железный самурай! — воскликнул леший, удобно устроившись на ветке с огромным ведром попкорна. На его носу появились нелепые красно-синие трехмерные очки. — Эффекты просто потрясающие! Словно я в настоящем трёхмерном кинотеатре!
Айто проигнорировал насмешку и сосредоточился на приближающейся угрозе. Первая муха-монстр, размером с небольшую собаку, ринулась вперед, щелкая зубастыми челюстями. Воин отскочил в сторону, описав танто идеальную дугу. Лезвие, окутанное морозным паром, рассекло воздух и задело крыло твари. В месте соприкосновения мгновенно образовался иней, и часть крыла покрылась ледяной коркой, заставив чудовище нелепо завалиться набок.
«Интерфейс» на виброксе показал: "Урон: 50 (30 физический + 20 холод)".
— Работает! — выдохнул Айто, но тут же был вынужден нырнуть под атаку еще трех мух, устремившихся к нему одновременно.
Одна из тварей врезалась в молодую сосну с такой силой, что дерево треснуло и начало падать. Айто перекатился по земле, уходя от удара, и вскочил на ноги, вонзая танто в брюхо ближайшего монстра. Насекомое издало пронзительный визг, а его тело частично покрылось льдом.
Виброкс: "Критический дар! Урон: 75"
Но что-то было не так. Айто чувствовал странную скованность в движениях, словно невидимые цепи удерживали его силу. Он помнил, как в туманном прошлом, сражался — быстрее, сильнее, эффективнее. Сейчас же каждый взмах требовал вдвое больше усилий, каждый удар словно проходил сквозь толщу воды.
— Что за... — начал он, но был прерван, когда одна из мух зависла в воздухе и начала бешено махать крыльями, направляя поток земли и листьев прямо
